Отшумевшие неделю назад выпускные вечера пробудили во мне ностальгические чувства, захотелось поговорить с соседями по парте. На помощь пришел небезызвестный сайт «Одноклассники». В виртуальном пространстве нашлись несколько школьных товарищей. Стали общаться, и выяснилось, что один из них уже давно занят весьма необычным делом — он коллекционирует примеры «общественного помешательства киевлян».

О чем идет речь, я сначала не понял. Товарищ объяснил, что так он называет те случаи, когда нашими земляками (если не всеми, то многими) овладевает одна, но ложная идея. Самый яркий пример этого, по мнению одноклассника, — «оранжевая» революция. В качестве ее признаков можно выделить разговоры о фальсификациях на выборах, уверенность в том, что кандидата по фамилии Ющенко обязательно убьют, но президентом стать не дадут, тревожное ожидание нашествия «бандитов» из Донецка и т. д. «Да, прекрасно помню все это», — согласился я. «Так вот, — продолжил он, — началось это все гораздо раньше, как раз когда мы заканчивали школу».

Киев изобилия

А стены своей родной школы мы покинули в 1990 г. В памяти большинства моих товарищей (и подруг тоже) он так и остался годом нашего выпускного. Но одноклассник оказался наблюдательнее всех остальных и привел несколько интересных примеров.

Пример первый. В конце 80-х представители молодежи разных районов столицы УССР друг друга «ставили на деньги». Выглядело это так. К одинокому пареньку (желательно как можно более беззащитному) подходили несколько ребят постарше и спрашивали: «Откуда?» Если звучал ответ, например, «с Борщаговки», то ему говорили: «А мы с Шулявки, ты нам должен». Далее следовало вымогание денег. Вариации места жительства были, сами понимаете, разными. Некоторые сердобольные мамаши даже вручали своим чадам 50 копеек (еще тех, советских), а то и рубль, чтобы мальчик мог откупиться от «наезда».

Так вот, в 90-м некоторые вымогатели разнообразили репертуар и стали задавать другие вопросы, к примеру: «Как по-украински галстук?» Не знавшему приходилось платить. Одноклассник с гордостью рассказывает, как шокировал своих визави вопросом: «А хто такий нишпорка?» То, что это сыщик, они не знали. А в словаре это слово было.

Пример второй. Холодным февралем 1990 г. по городу поползли слухи о погромах. Даже «радиоголоса» что-то сообщали о городах СССР и грядущих pogroms. У некоторых киевлян на дверях квартир стали появляться крестики.

Я этого не помню, но школьный товарищ уверяет, что все было именно так — он подслушал разговор нашего учителя физкультуры, который жаловался коллегам, что такой знак появился и на дверях его жилища. И сколько бы он ни стирал его, знак восставал «из пепла», подобно птице Феникс.

К слову, физкультурник был человеком достаточно вредным, так что, возможно, кто-то из учеников ему таким образом мстил, воспользовавшись слухами. Погромы, к счастью, не состоялись, но немного пострадала посещаемость музыкальных и художественных школ, бассейнов и спортивных секций — родители решили перестраховаться.

Пример третий. Где-то к лету 1990 г. активно стала распространяться информация о несметных сокровищах гетмана Полуботка, вовремя помещенных им в английский банк. За пару столетий, которые сокровища провели на Британских островах, на них набежали огромные проценты, и вот-вот это богатство вернется к нам, и каждому достанется кругленькая сумма.

Тему гетманских сокровищ активно муссировали газеты, посвятили ей свои произведения некоторые писатели, а обывателей волновал другой вопрос — деньги получат все или только те, кто в паспорте значится украинцем?

Пример четвертый. Он уже из моих наблюдений, но, думаю, одноклассник против такого пополнения коллекции возражать не будет. Осенью выпускного для нас с ним года мне пришлось часто бывать в других городах Украины. В каждом из них меня встречали очереди, пустые полки магазинов и сообщения информбюро «одна бабушка сказала». А сказала «бабушка», что теперь в Киеве есть все. Некоторые сделали многозначительный вывод: «Раньше кормили Москву, теперь будем кормить Киев». Мои попытки разубедить их и рассказать, что в столице Украины магазины столь же пусты, воспринимались как опасная крамола.

Секреты экономических успехов

«Ладно, давай оставим в покое 90-й год, все-таки время было еще советское», — предложил я товарищу. Он согласился и продолжил делиться примерами из своей коллекции.

Пример пятый. Весной 1994 г. должны были состояться первые в независимой Украине выборы в парламент. Общество, в первую очередь столичное, отнеслось к ним с большим вниманием. По мнению нашего историографа, у киевлян в то время было два «заскока». Первый: к власти должны прийти «молодые ребята» и тогда «реформы пойдут». Судачили об этом все — от студентов до людей предпенсионного возраста (пенсионеры в то время почти все голосовали за коммунистов).

В главные герои «молодых» был произведен Владимир Лановой, успевший до этого побывать на постах вице-премьера и министра экономики Украины. Фраза «Ой, мне так нравится Лановой...» звучала в то время в Киеве очень часто. Владимир Тимофеевич стал народным депутатом, а летом того же года и в президенты баллотировался, но неудачно. Судьба реформ, к слову, оказалась тоже не слишком счастливой.

Пример шестой. Тоже предвыборный. Чтобы обеспечить Украине процветание, киевляне решили подстраховаться и пришли к выводу, что это произойдет в случае победы небезызвестной

УНА-УНСО на выборах в Верховную Раду. Видимо, повод для этого дали сами унсовцы. На телеканале «Ютар» крутили предвыборный ролик, где боевики в камуфляжной форме бодро маршировали под красно-черным знаменем, а за кадром кто-то пел, что «навіть в пеклі є УНСО».

А ведь прав одноклассник — и канал такой в Киеве был, и шагали в экране унсовцы, и несколько моих знакомых отдали за них свои голоса. На мой вопрос «Зачем?», они ответили кратко: «Чтоб у нас все было!» Кстати, несколько месяцев спустя мы вместе с ними дружно болели за сборную России, выступавшую на чемпионате мира по футболу 1994 г., а УНА-УНСО выборы с треском проиграла.

«Что же было потом?» — опять стал допытываться у одноклассника. «Потом было не так интересно, вышеназванные помешательства были, скажем так, советского разлива, а остальные относились уже к новейшим временам».

К неинтересному коллекционер отнес рождение мифа о Викторе Ющенко, квинтэссенцией которого стали слова «он хороший экономист и светлая голова», и немотивированное раздражение Леонидом Кучмой.

«А что-то более «свежее» у тебя есть?» — поинтересовался я. «Любовь к «Юле» — был ответ. «Правда, после выборов мэра она несколько поутихла, но думаю, что все еще впереди», — добавил одноклассник. «Неужели нашей глупости не будет конца?» — буквально возопил я. «Этот вопрос я тоже занесу в свою коллекцию», — ответил он. На этом наше общение закончилось, но через годик попрошу одноклассника вернуться к этой теме — вдруг в его коллекции новые «экспонаты» не появятся?