Китайскую пословицу «Не дай Бог жить в эпоху перемен» последние лет пятнадцать я слышу довольно часто. Однако можно переиначить эти слова на украинский лад и сказать: «Не дай Бог быть редактором районной газеты». Во всяком случае такое впечатление сложилось у меня после беседы с Натальей Кириленко, главредом одной из «районок» Киевской области — «Барышевских вестей».
О том, что сама по себе хлопотная работа Натальи Евгеньевны в последнее время серьезно осложнилась, я узнал из статьи Игоря Лубченко, председателя Национального союза журналистов «Українська журналістика: між учора і завтра» (ее можно найти на главной странице сайта НСЖУ по адресу http://nsju.org/). В ней Игорь Федорович немало строк посвятил отношениям районных газет с местными властями. И вот, что он написал о «Барышевских вестях»: «Баришівська районна рада на Київщині ухвалила усунути з посади редактора газети «Баришівські вісті» Н. Кириленко, звільнити у п'ятиденний термін приміщення «для послідуючого розміщення на цих площах районного інформаційного агентства», призупинити фінансування «Баришівських вістей» з районного бюджету. Тільки викривлена логіка голови райради пані Шевчук могла підказати їй — аби позбутися редактора, редакцію викинути з приміщення і позбавити фінансування».
Однако глава НСЖУ опубликовал свою статью еще в мае, поэтому узнать, что изменилось за прошедшие месяцы, я решил у самой Натальи Кириленко:
— 15 июля ко мне пришли заместитель председателя Барышевского райсовета Александр Дубенец, первый заместитель председателя райгосадминистрации Александр Лысенко, советник председателя райсовета по вопросам юридического обеспечения Владимир Зинченко и Елена Прядко, которая совместным распоряжением райсовета и администрации назначалась исполняющим обязанности главного редактора, а я вновь увольнялась со своей должности.
Мне показали это распоряжение, на что я ответила: «Спасибо, что вы принесли это распоряжение, обязательно буду его оспаривать. Выполнить его нельзя, поскольку председатели райсовета и администрации не являются соучредителями газеты и не имеют права решать вопрос моего увольнения или назначения на должность. А поскольку я редактор и руковожу штатом редакции, то непонятно, на каких основаниях вы назначаете исполняющего обязанности. Поэтому никакие дела и ключи я вам передавать не буду».
Тогда мои «гости» составили акт, не включив в него никого из представителей редакции. Затем Лысенко сказал Прядко, что все мои слова ерунда, руководитель здесь она и сообщил, что вызывает милицию.
В это же время мои сотрудники советовались с юристом, и тот мне порекомендовал закрыть все помещения и покинуть здание редакции. Что я и сделала. По дороге я встретилась с вызванными сотрудниками милиции и даже поздоровалась с ними. В тот же день был подан иск об отмене распоряжения о моем увольнении. Вечером я планировала вернуться на работу, чтобы закончить дела, но меня ждал сюрприз в виде нового замка на дверях редакции.
— Судя по вашим словам, вас увольняют не в первый раз?
— Я работаю в «Барышевских вестях» уже почти три года, и каждые месяц — два на сессии райсовета поднимался этот вопрос, а 13 декабря прошлого года Барышевский районный совет принял решение о моем увольнении.
— Какие политсилы представлены в вашем райсовете?
— Большинство у БЮТ, потом идут социалисты, Блок Литвина и есть два человека из блока «Не так!».
— Что вы делали после принятия первого решения об увольнении?
— Объявила недельную голодовку, написала письма в Барышевскую межрайонную прокуратуру, Генеральному прокурору и обратилась в суд. Председатель райсовета Анна Шевчук также обратилась в прокуратуру, но та не нашла в моих действиях состава преступления и возбуждать против меня уголовное дело отказалась. Об этом наша межрайонная прокуратура уведомила меня письмом, датированным 1 марта. Спустя два месяца администрация и райсовет объявили мне выговор, который я оспорила в прокуратуре.
— Вам, я смотрю, прокуратура практически дом родной...
— Не только прокуратура, но и суд. За годы моей работы у нас было пять исков: то райсовет с нами судился, то мы с ним.
— Возникает резонный вопрос: в чем причина происходящего?
— Конфликт начался, когда я сказала, что по степени свободы слова газета не будет уступать столичным изданиям, и ни к кому в кабинет приходить и согласовывать содержание номера я не буду. Критической точкой, возможно, стало письмо, в котором редакция предложила администрации и райсовету, поскольку они нас не финансируют, выйти из состава соучредителей.
— Кто еще ваши соучредители?
— Редакция газеты «Барышевские вести».
— А какой порядок увольнения главного редактора?
— В уставе он четко не прописан. Там сказано, что происходит это при согласии соучредителей. Т. е. для увольнения главного редактора необходимо мнение трудового коллектива, решения коллегии районной администрации и сессии районного совета.
— Как понимать ваши слова о том, что газета не финансируется?
— В этом году мы не получили ни копейки. В декабре 2007 г., когда райсовет меня первый раз уволил, в том же решении было сказано о приостановлении финансирования редакции. Кроме того, в прошлом году мы должны были получить дополнительно 30 тыс. грн., но этого не произошло и у меня есть справка райсовета, в которой сказано, что к 1 ноября по этой статье расходов нам было выделено 1168 грн. 25 коп. По этому поводу я тоже подала иск.
— Что за проблемы с помещением редакции, о которых писал Игорь Лубченко?
— Райсовет считает, что это коммунальная собственность, хотя приказом Киевского областного управления по прессе, изданном еще в 1992 г., и соответствующим актом имущество было передано на баланс редакции. А вот актов приема — передачи имущества от редакции к Барышевскому поселковому совету, а от него общине района — нет. Когда мы обращались в декабре 2007 г. в суд и представитель ответчика (это был Владимир Зинченко) оспаривал иск, то этих документов он не предоставил. Об этом я написала, когда снова обращалась в суд в июне нынешнего года.
— О чем писали «Барышевские вести»?
— Да обо всем. Поднимали в том числе и темы выделения земельных участков, списания материальных ценностей и т. д. Очень не нравились наши фейлетоны. Например, в одном из них мы рассказывали о некоей королевне, которая «воюет» с непокорной газетой. Напечатали как-то письмо читателя, где тот критиковал отношение Анны Александровны (Шевчук, председателя райсовета. — Авт.) к «Барышевским вестям» и напомнил, что газета выходила даже в годы войны.
— Расскажите, что происходило после 15 июля...
— 19-го вышла газета с объявлением о конкурсе на замещение вакансии главного редактора. 31 июля сессия райсовета приняла решение о создании коммунального предприятия вместо редакции, о внесении изменений в устав, в котором должен быть пункт о приеме редактора по контракту.
В тот же день у нас была комиссия в составе представителей облсовета, облгосадминистрации и юриста из Верховной Рады. Они беседовали с сотрудниками и со мной. Мне предложили восстанавливаться в должности через суд. Хотя как я это могу сделать, если меня не уволили? Но я уверена, что вернусь на свое рабочее место.
P.S. Этими словами Натальи Евгеньевны я собирался закончить статью. Но моя собеседница показала мне один интересный документ. Это письмо из Секретариата Президента, под которым стоит подпись Ивана Васюника. К истории с барышевской районной газетой оно имеет непосредственное отношение. Есть в письме такие слова: «пропонуємо органам місцевої влади і місцевого самоврядування утриматися від зміни правового статусу редакцій засобів масової інформації, виселення їх із займаних ними приміщень, заміни керівників засобів масової інформації та забезпечити виконання умов установчих договорів щодо фінансового та матеріально-технічного забезпечення видань». Датирован этот документ 25 мая прошлого года.
