Сегодня мы публикуем статью, автор которой излагает достаточно непривычный взгляд на итоги деятельности Никиты Хрущева. Почему о человеке, сменившем Сталина у руля государства, мы вспомнили вновь? Дело в том, что в нынешнем году целых три юбилейных даты связаны с Никитой Сергеевичем: в июле 1938 г. был избран первым секретарем Компартии Украины, в сентябре 1953 г. занял пост первого секретаря ЦК КПСС, а в марте 1958 г. он стал председателем Совета министров СССР.
_____________________________________
Никита Хрущев вошел в историю как неординарный политический деятель, который развенчал сталинизм и заслужил тем самым репутацию борца за демократизацию советского общества. Эпоха Хрущева, названная «оттепелью», казалось, полностью изучена и осмыслена отечественными и зарубежными исследователями. Но и сегодня личность Никиты Сергеевича, его партийная и государственная деятельность привлекает внимание историков, поскольку он положил начало не только критике Сталина, но и природы социализма в целом.
В силу противоречивости взглядов на личность Хрущева мнения исследователей «хрущевского феномена» разделились: одни называют его тираноборцем и реформатором, другие — волюнтаристом и властолюбцем. Так кто же он — реформатор-демократ или злой гений?
Прежде чем попытаться ответить на этот вопрос, необходимо остановиться на двух главных аспектах, которые исследователи нередко оставляют без внимания: 1) закономерен или случаен приход Никиты Хрущева к власти, как и его восхождение по политической линии; 2) достаточно ли хорошо был подготовлен третий по счету лидер СССР к руководству страной.
Известный ученый и публицист, один из главных спичрайтеров Хрущева (составитель его речей) Федор Бурлацкий отмечает, что «он так бы и остался на всю жизнь руководителем среднего звена, если бы не благоприятный случай» (см.: Вожди и советники. — М.: Политиздат, 1990, С. 62—84). Уточним: целый ряд благоприятных случаев.
Первым своим высоким назначением в 1928 г. заместителем заведующего орготделом ЦК КП(б)У молодой секретарь Петрово-Маринского райкома партии (Донбасс) Хрущев обязан Станиславу Косиору, который, вступив в должность генерального секретаря Компартии Украины, начал свою работу с перестройки партийного аппарата (точнее — его чистки) и рекрутирования в него новых людей. В их числе оказался Никита Хрущев. Причина?
Активная поддержка им генеральной линии Сталина на XIV съезде партии (1925 г.) и в борьбе против «новой оппозиции», руководимой Зиновьевым и Каменевым.
Став через год слушателем Промышленной академии в Москве, Хрущев и там проявил себя активным борцом за дело Сталина. На этот раз борьба шла уже с «правой оппозицией», которую возглавлял Бухарин. Результатом стало избрание Никиты Сергеевича секретарем партийного бюро академии.
Благоприятно на его дальнейшей карьере отразилось и то, что в Промышленной академии училась Надежда Сергеевна Аллилуева — жена Сталина, бывшая парторгом одной из учебных групп. Их общение по вопросам партийной работы, активная борьба в характерном для Хрущева импульсивном стиле с «правой оппозицией» сыграли свою роль — на него обратил внимание Сталин. Как отмечает сам Никита Сергеевич: «Вот я называю это лотерейным билетом, что я вытащил счастливый лотерейный билет» (Ф. Бурлацкий, Вожди и советники. С. 74).
Понимал ли Никита Хрущев, в чем суть разногласий между Сталиным и его оппонентами? На этот вопрос можно ответить четко и ясно — нет. Споры о том, нужно ли продолжать политику НЭПа или свертывать ее, проводить индустриализацию за счет ограбления села или идти по пути развития «ситцевой индустриализации», развивать многоукладность и добровольное кооперирование в деревне или проводить насильственную и сплошную коллективизацию и многие другие вопросы были довольно далеки от хрущевского сознания. В этом он признавался сам.
Что же толкало Хрущева на эту борьбу? Ответим однозначно: борьба за власть, чтобы она не досталась «интеллигентам-умникам и пустым спорщикам», которые к тому же находились в меньшинстве.
Характерной иллюстрацией этого является провокационная статья Хрущева в «Правде» 26 мая 1930 г., которую, видимо, с согласия Сталина сфабриковал редактор газеты Мехлис. В ней разоблачались «махинации» в бюро партячейки Промакадемии, которые позволили «протащить» на Бауманскую районную конференцию «правых оппозиционеров». Прошла бурная повторная партконференция, которую вел возвратившийся из командировки Хрущев. После этого делегаты — «правые уклонисты» были отозваны с конференции. Их место вместе со Сталиным, который также баллотировался по Бауманскому району, занял Никита Сергеевич.
Многие исследователи и историки считают, что именно этот эпизод сыграл решающую роль в стремительном продвижении Хрущева наверх. Уже в 1932 г. он становится вторым секретарем Московского областного и городского комитетов партии. Вторым после Кагановича. А в 1935 г. — первым. Это было крупное назначение, если учесть, что МК и МГК партии вместе с Ленинградской партийной организацией постоянно находились в поле зрения Сталина, и он делал все для того, чтобы эти организации стали его опорой в борьбе с оппозиционерами.
Таким образом, проводя в жизнь сталинскую генеральную линию без глубокого осмысления ее сущности, не имея необходимой теоретической и, скажем более, общеобразовательной и культурной подготовки, получивший самое минимальное образование Никита Хрущев был вознесен в середине 30-х на одну из самых высоких ступеней пирамиды политической власти в стране.
Послушный исполнитель
К добру ли это? Отметим и другое — вознестись высоко можно, но удержаться длительное время на вершине этой пирамиды власти и даже продвигаться выше гораздо сложнее. Никита Сергеевич смог сделать это. Почему? Ответ прост. Не имея своего четкого взгляда на проблемы социально-экономического развития СССР, он стал послушным исполнителем воли другого человека — Иосифа Сталина. Поступить иначе он просто не мог. Уже в силу этого спорным выглядит утверждение Абдурахмана Авторханова о том, что Хрущев был против суда над Бухариным (март 1938 г.) и заявил об этом публично (см. Авторханов А., Технология власти, «Вопросы истории», 1992, № 2—3, с. 104).
Отметим еще одну важную для понимания личности Хрущева деталь. Он был одним из самых рьяных славословов в адрес Сталина, хотя в мемуарах Никита Сергеевич придерживается другого мнения.
Например, в декабре 1949 г. он пишет: «Самые глубокие чувства любви и преданности миллионов людей обращаются к Сталину, который вместе с Лениным создал великую партию большевиков, наше социалистическое государство, обогатил марксистско-ленинскую теорию и поднял ее на новую, более высокую ступень. Вот почему все народы нашей страны с необыкновенной теплотой и сыновней любовью называют великого Сталина своим родным отцом, великим вождем и гениальным учителем...» («Правда», 1949 г., 21 дек.).
Сравним с воспоминаниями: «Шли последние месяцы 1949 года. Я ехал (в Москву) и не знал, что меня ждет, зачем еду, куда и в каком положении буду возвращаться» (Мемуары Никиты Сергеевича Хрущева, «Вопросы истории», 1990, № 2—3, с. 89).
Славословия Хрущева, безусловно, импонировали Сталину. Он понимал, что Никита Сергеевич не может быть конкурентом в борьбе за власть, а только исполнителем его воли (при жизни Сталина так и было), и снисходительно относился к Хрущеву, за что и поплатился, но уже после смерти.
XX съезд партии! Подготовка тайного доклада и выступление на закрытом заседании 25 февраля 1956 г. первого секретаря ЦК Хрущева... Шоковое состояние делегатов, эйфорическое возбуждение самого Никиты Сергеевича, который, по словам Игоря Черноуцана — консультанта отдела ЦК КПСС, присутствовавшего на заседании, не отдавал себе отчета в том, какой резонанс будет иметь доклад внутри страны и за рубежом («Вопросы истории», 1987, № 2, с. 63).
Да и как не быть шокированными, если Хрущев, еще вчера верный ученик Сталина и соратник, писавший и говоривший о нем самые хвалебные речи, объявил его «деспотом, преступником, фальсификатором и маньяком»!
