День Конституции премьер-министр и ее политическая сила встречают как без коалиции (ибо если отбросить правовые тонкости, то коалиция — это депутаты, обеспечивающие премьеру большинство в парламенте при каждом голосовании), так и без новой Конституции, принять проект которой в первом чтении они собирались сразу после майских праздников. Да и сам проект Конституции от БЮТ официально не появился — были лишь неофициальные публикации избранных мест этого документа (а сейчас и разговоры о нем поутихли).
Такой исход событий вполне закономерен. Да, у БЮТ и «регионалов» вместе взятых было больше трехсот голосов, а вдобавок их конституционные инициативы теоретически могли поддержать представители других фракций, включая и «Самооборону». Однако несамооборонное большинство НУНС поставило перед партнерами вопрос ребром: сближение с «регионалами» по конституционным вопросам будет означать распад коалиции. Это предопределило провал инициативы БЮТ, но не уберегло коалиции.
Однако если бы Юлия Владимировна упорствовала в своей идее, она вряд ли преуспела бы, ибо события развивались бы следующим образом. Конституционная комиссия в Раде была бы создана, но одновременно произошел бы официальный распад коалиции. В течение месяца новая коалиция не создалась бы, а Конституционный Суд вряд ли успел бы за это время сделать выводы о конституционности проекта изменений в Основной Закон. Ибо и незаинтересованность президента, и загруженность другими делами, и сам объем документа уберегли бы КС от спешки в этом вопросе. Следовательно, решение о досрочных выборах было бы принято раньше, нежели законопроект мог быть рассмотрен в первом чтении.
Таким образом вместо Конституции Юлия Владимировна получила бы досрочные выборы с невыгодной для себя стартовой позицией. Она обрела бы ореол разрушителя демкоалиции, ибо конституционный альянс с ПР перечеркнул бы в глазах многих «оранжевых» избирателей авторитет Тимошенко. Не уверен, что такие действия радикально изменили бы соотношение сил между БЮТ и другими «оранжевыми», особенно с учетом поддержки президентом «Единого центра». Блок Тимошенко несколько ослабил позиции. Но, вполне вероятно, что и в новой Раде у БЮТ и ПР вместе взятых было бы более 300 голосов. Однако, чтобы заняться Конституцией в новой Раде, надо было бы сначала сформировать коалицию. Но кто бы ее сформировал? А если бы это была коалиция без БЮТ, то бютовскую конституцию большинство в парламенте не поддержало бы несмотря ни на какие предварительные договоренности.
В итоге Юлия Тимошенко стала жертвой собственного радикализма и несистемного подхода к проблеме. Она полагала, что можно за счет одного ситуативного соглашения с «регионалами» вывести из игры Ющенко, а затем продолжить непримиримую борьбу с ПР. Однако по причинам, объясненным выше, оказывалось, что успех конституционной инициативы премьера был бы возможен только при системном, а не ситуативном сотрудничестве с «регионалами». Только такое сотрудничество ликвидировало бы угрозу конституционному процессу в виде бескоалиционности (а значит — перспективы роспуска) парламента.
Оптимальным вариантом этого сотрудничества представлялось бы правительство национального компромисса с ротацией премьерского поста между представителями БЮТ и ПР на весь период конституционного процесса. Однако такой вариант требовал от БЮТ радикальной перестройки, а еще лучше — заблаговременной подготовки своих избирателей. А это для Тимошенко было невозможным, так как она органически не способна к компромиссу и для завоевания голосов ей необходимо создание образа врага.
Создавал ли проект БЮТ европейский парламентаризм?
Об этом свидетельствует и ее конституционный проект. Ввиду того, что полностью этот документ нигде не публиковался, автор этих строк до сих пор воздерживался от его комментариев. Но если по костям ископаемых животных можно делать выводы и об их внешности, и о повадках, то — тем более — по пространным обнародованным фрагментам Конституции от Тимошенко можно делать вывод, какое государство она собиралась создавать.
Возьму один ключевой момент проекта. Двухтуровое проведение парламентских выборов, где во втором туре участвуют лишь занявшие первые два места в первом туре политические силы, победитель получает 226 голосов. Эта идея имеет наибольше сходство с итальянским законом Ачербо (по фамилии его автора — депутата от фашистов Джакомо Ачербо. — Авт.). Принятый в 1924 г. акт установил, что партии, получившей на парламентских выборах любое относительное большинство, автоматически достается 2/3 мест в парламенте. Так было обеспечено установление диктатуры Муссолини.
Правда, в 1952-м уже антифашист, лидер христианских демократов Италии Альчиде де Гаспери предложил закон, по которому 2/3 мест в парламенте доставалось партии, получившей половину голосов на выборах. Так он надеялся обеспечить надежное большинство ХДП, ибо никто другой в стране на такой результат рассчитывать не мог. В Италии прозвали этот закон «ледже-труффа» (закон-мошенничество). Его принятие сопровождалось скандалами, до каких не дошла и Верховная Рада.
«Мошенническим законом» можно окрестить и систему выборов, предлагаемую Тимошенко. Подлинно парламентская система предполагает компромиссы и согласование интересов, на основе которых создаются коалиции и ведется повседневная законотворческая работа. Система, предлагавшаяся Тимошенко, предполагала создать условия, при которых компромисс будет вообще не нужен, ибо одной силе гарантировалось абсолютное большинство.
Конечно, можно вспомнить и о том, что в сегодняшних Италии и Греции победители выборов имеют возможность превратить относительное большинство в абсолютное. Однако законодательство и практика в тех странах таковы, что для этого сильнейшей на выборах партии (блоку) требуется набрать не менее 40% голосов. В украинских условиях, когда сильнейший участник выборов получает максимум треть голосов, такая премия выглядит чрезмерной. Кроме того, в Италии данная система касается лишь нижней палаты, но не сената. А поскольку эта страна является одной из немногих в Европе, где обе палаты равноправны, то бонус для сильнейшей на выборах партии зачастую оказывается символическим. Так, левая коалиция во главе с Романо Проди имела в начале нынешнего года стойкое большинство в палате депутатов, но неустойчивое в сенате, и именно ее поражение при голосовании в верхней палате открыло дорогу досрочным выборам, которые принесли победу Берлускони.
Но главное отличие не в этих деталях, а в том, что в Италии и Греции партии являются демократическими структурами, а не объединениями, сделанными либо под вождя, либо под олигархический холдинг.
Что бы произошло в нормальной европейской стране, если бы в парламенте возникла такая ситуация, как у нас? Представители проправительственной силы не стали бы блокировать парламент, а сам Кабмин поставил бы вопрос о доверии себе (при этом в европейских странах доверие считается полученным, если «за» проголосовало больше, чем против). Если бы Кабмину отказали в доверии, то последовали бы консультации по созданию нового правительства, которые начались бы, естественно, с кандидатуры премьера. Весьма распространенный вариант выхода из подобного кризиса, когда новый премьер оказывается из той же политической силы, что и прежний, но в силу своих индивидуальных качеств и других обстоятельств может объединить большинство лучше, чем предшественник (так очень часто бывало в Италии с середины 1950-х по начало 1990-х).
У нас же подобное развитие событий невозможно в принципе, поскольку невозможно участие БЮТ в коалиции, если на пост главы правительства будет предлагаться кто-либо другой, а не Юлия Тимошенко. Ибо БЮТ — это не партийный блок, а «Батьківщина» — не партия в европейском смысле слова. Это структуры, существующие для того, чтобы обеспечить Тимошенко максимумом власти. Без нее они просто перестанут существовать как фактор украинской политики.
Однако и Ющенко не превратится в европейского президента, если в случае получения Тимошенко вотума недоверия в парламенте предложит демкоалиции найти нового кандидата в премьеры. А я полагаю, что Виктор Андреевич в случае такой ситуации, скорей всего, поступит подобным образом и даже может назвать либо намекнуть на желаемые кандидатуры. И напомнить, что, мол, в европейских странах сам глава государства и предлагает кандидата на пост главы правительства.
Однако когда глава государства, скажем, в Италии или другой парламентской республике участвует в подборе кандидата в премьеры, он выступает как арбитр и консультант ведущих политических сил. Он не претендует на реальное главенство в стране, а лишь помогает государству найти лидера, которому достанется наибольшая полнота власти.
Ющенко же напротив — нужно найти не подобную по масштабу фигуру, а ширму, которая позволила бы президенту реально руководить страной, формально не отвечая за правительство, и наилучшим образом подготовиться к выборам-2010.
А то обстоятельство, что президентские выборы — главный пункт в повестке дня у ведущих политических игроков, как раз показывает, что реальной политической реформы в Украине не произошло. Ибо даже в европейских государствах, где президент избирается всенародно (за исключением Франции), главным политическим событием являются именно парламентские выборы, а на пост президента претендуют лишь политики, попрощавшиеся с премьерскими амбициями. И то, что в Украине дело обстоит иначе, показывает, что на самом деле президентские полномочия в стране являются сильнейшими — несмотря на их сужение в результате политреформы, которая на деле оказалась полуреформой. Но с тем сознанием ведущих политических игроков, которое было в 2003—2004 гг., только такая реформа и была возможна. И надо было быть очень ослепленным, чтобы сразу не видеть, на какие противоречия между президентом и правительством эта реформа обрекает Украину.
Поэтому сама идея резкого сокращения президентских полномочий, заложенная в проекте Тимошенко, была шагом позитивным, шагом в европейскую сторону, но обставлена она была рядом совершенно неприемлемых положений. Впрочем, слово «обставлена» будет не слишком точным, ибо оно предполагает, что эти положения являются чем-то второстепенным, что в итоге можно будет изъять из документа без ущерба для его принятия. А между тем очевидно, что для Тимошенко равнозначно важны и вывод правительства из-под контроля президента, и вышеописанная избирательная система, и закрепленное в документе право партии (блока) лишать своих депутатов парламентского мандата по собственному желанию.
Да, проект Тимошенко ликвидирует дуализм исполнительной власти и формально приближает ее организацию к европейской. Но этот дуализм лишь один из фундаментальных недостатков политической системы Украины. Не менее важные недостатки — отсутствие реальных демократически организованных партий и неспособность найти обоюдовыгодные компромиссы (рожденная прежде всего желанием подменить компромисс «разводкой» партнера). Этих дефектов никакими конституционными поправками устранить нельзя. А вот усилить можно — и предлагаемые избирательная система и гиперимперативный мандат как раз на такое усиление и работали бы.
Я слышал, что по крайней мере некоторые квалифицированные правоведы в рядах «регионалов» откровенно морщились от многих конституционных новелл проекта Тимошенко. Но, думаю, решающую роль в незаинтересованности ПР в переходе к парламентской республике по-тимошенковски сыграли не приверженность партийного большинства духу правового государства и даже не победа группы Ахметова—Колесникова над группой Януковича в данном вопросе, а вполне прагматичные рассуждения большинства «регионалов».
Они полагали так: во-первых, быстро изменить Конституцию крайне сложно из-за коалиционных проблем, о которых шла речь выше. Во-вторых, допустим, принимается предложенная Конституция, и Ющенко выводится из игры, но дальше-то следует «русская рулетка» только с той разницей, что револьвер будет всего лишь двухзарядным. Ведь у БЮТ окажется 50% шансов на абсолютное большинство, и дальше можно будет забыть обо всех правах оппозиции, формально щедро рассыпанных в бютовском проекте (пост спикера, Счетная палата, специальный вице-премьер). Ибо реальная власть все равно будет у того, кто имеет власть исполнительную, а политический стиль Тимошенко — борьба на уничтожение. И ситуативное голосование по Конституции изменило бы этот стиль не больше, чем изменило его в 2007-м такое же голосование по закону о Кабмине. Вот если бы Юлия Владимировна была способна не только к ситуативному сотрудничеству, тогда дело другое. Но может ли леопард избавиться от своих пятен?..
Официально позицию «регионалов» по этому вопросу выразил Николай Азаров 17 мая http://www.zn.ua/1000/1550/ 62940/: «У Партии регионов есть свое понимание Конституции. Когда этот вопрос обсуждался на президиуме, четко договорились, что в нашем проекте Основного Закона должны быть изложены наши программные принципы. Если кого-то эти принципы устраивают — садимся за стол и обсуждаем. Но мы чужие принципы обсуждать не собираемся. Для Тимошенко сейчас борьба за Конституцию — это личная борьба с президентом, ничего больше. Это не наша игра, и мы в нее не собираемся играть».
