Началом политического сезона в Украине по традиции считается День Независимости, когда к государственному празднику приезжают с отдыха большинство политиков. Ну а первые лица по долгу службы присутствуют на всех официальных мероприятиях и зачастую приурочивают к этому дню заявления, намечающие новый этап в развитии страны. Так, идея политической реформы была выдвинута Леонидом Кучмой в праздничной речи шесть лет назад.
Есть все основания полагать, что нынешний сезон начнется бурно, с места в карьер, и не только по тем причинам, что только год остается до президентской кампании и что большинство в парламенте очень шатко. Дело в том, что эхо боев в Южной Осетии может заметно изменить политический пейзаж в стране. Впрочем, слово «эхо» в данном случае — лишь не слишком точный штамп, ибо может оказаться, что для наших политиков эти события схожи скорей не с доносящимся через Черное море отзвуком канонады, а со своеобразной радиацией или психотропным газом, способными трансформировать их поведение. И здесь наиболее примечательна позиция премьера и его политической силы.
БЮТ против Ющенко и Саакашвили
15 августа — т. е. через неделю после начала войны — Юлия Тимошенко наконец обнародовала свою позицию по отношению к конфликту. Формально, правда, речь идет не о самой Юлии Владимировне, а о фракции БЮТ, но ясно, что без санкции премьера такое заявление не могло появиться. Ибо в ситуации с этой политической силой даже слова о том, что партия и ее лидер «близнецы-братья» выглядят не точно, ибо блок до сих пор вызывал ассоциации не с близнецом, а с материализованной тенью премьера.
Акценты, проставленные Блоком Юлии Тимошенко, бросаются в глаза с первого абзаца заявления: «Фракция БЮТ в Верховной Раде Украины, как и все украинское общество, глубоко обеспокоена резким обострением конфликта в Южной Осетии. Вследствие действий конфликтующих сторон пролилась кровь мирного населения».
Итак, речь идет о «конфликте в Южной Осетии», тогда как в нашеукраинском лагере и у лучших друзей Ющенко из Вашингтона, Варшавы и прибалтийских столиц принято говорить исключительно об агрессии России против Грузии, а о народе Южной Осетии молчать.
Правда, в заявлении тимошенковцев Южная Осетия фигурирует скорее как место, а не субъект конфликта, при этом слова «Россия» и «Грузия» в тексте отсутствуют. Однако совершенно очевидно, что БЮТ старательно дистанцировался от обеих сторон, но в некоторых аспектах дистанция от Тбилиси выглядит большей, чем от Москвы.
«Фракция БЮТ подчеркивает необходимость немедленного прекращения любых попыток силовыми методами разрешить конфликтную ситуацию в Южной Осетии. Дальнейшая эскалация вооруженного противостояния, которое уже вышло за все рамки международного правового поля, может привести к нарушению баланса коллективной безопасности не только в отдельном регионе, но и в целом мире.
Фракция резко осуждает использование оружия как средства разрешения региональных конфликтов. Мы призываем обе стороны конфликта стать на путь мирных договоренностей в рамках международного права.
Каждая страна постсоветского пространства прошла свой особый путь становления государственности. Большинство стран обрели свою независимость и суверенитет без кровопролития, но на территориях этих государств остаются проблемные регионы, которые получили статус «замороженных» конфликтных территорий и требуют в особенности толерантного подхода и отношения.
По убеждению фракции, игнорирование любыми странами норм международного права, устава ООН, нарушение Хельсинкского соглашения, несоблюдение положений коллективной безопасности и желание силовыми методами разрешать конфликтные ситуации могут привести к цепной реакции, поляризации мирового сообщества и к глобальным конфликтам.
Всякие попытки, под любыми надуманными демократическими лозунгами, урегулировать ситуацию в конфликтных этнических зонах силовыми методами могут привести к необратимым последствиям. Именно поэтому мы призываем конфликтующие стороны немедленно прекратить все военные действия, сесть за стол переговоров с привлечением представителей мировой общественности, международных организаций и продолжать их до окончательной отработки четких путей выхода из критической ситуации».
Итак, из данного текста следует, что термин «замороженные конфликтные территории» означает некий уже обретенный статус, что, конечно, должно возмутить Саакашвили. А слова о «толерантном отношении» и «демократических лозунгах» — также намеки в его адрес.
Примечательны и выводы для Европы и Украины, предложенные исходя из конфликта:
«Фракция делает акцент на необходимости создания системы действенной коллективной безопасности в Европе при участии Украины с целью предотвращения возникновения новых военных конфликтов на проблемных территориях.
Парламент Украины должен сделать все возможное, чтобы наше государство не было втянуто в конфликт на стороне кого-либо из его участников. От этого будет зависеть эффективность миротворческой деятельности Украины».Слова о некоей европейской коллективной безопасности встречались у БЮТ в предвыборных выступлениях 2006—2007 гг. Эта безопасность подавалась тогда скорее как альтернатива, чем как синоним НАТО, но идея озвучивалась все же весьма размыто, и так сочеталась с заявлениями о необходимости информировать народ о Североатлантическом пакте, что и тогда, и особенно после «письма трех» в Брюссель по поводу ПДЧ создавалось впечатление, что такие высказывания — это всего лишь предназначенная сугубо для электората дымовая завеса для пронатовского курса. Но похоже, что бютовские слова о европейской коллективной безопасности могут и не относиться исключительно к арсеналу предвыборной демагогии. Ведь о такой безопасности вспомнили не только на выборах, но и сейчас, к тому же Юлия Тимошенко, согласно официальному сообщению, поднимала данный вопрос еще раньше — на киевской встрече с канцлером Германии Ангелой Меркель.
Кроме того, очень любопытно, что в начале июля вице-премьер Григорий Немыря заявлял о готовности Украины приложить усилия к тому, чтобы Польша и Чехия ратифицировали Лиссабонский договор Евросоюза, чего они совсем не рвутся делать. Это означает, что политик, очень близкий Тимошенко, выступил за то, чтобы Украина стала лоббистом старой Европы в новой Европе, чего не позволяли себе ориентированные на Вашингтон, а через него на новоевропейцев Ющенко и его МИД. Следовательно, можно предполагать, что Тимошенко действительно хочет позиционировать себя именно как проевропейского политика, стоящего в геополитическом центре, при этом подавая Ющенко как политика проамериканского, а Януковича — как пророссийского. И тезис, в соответствии с которым предлагается «не НАТО, не Ташкентский пакт, а новая общеевропейская система», хорошо вписывается в такую линию.
Ну а призыв к парламенту добиться нейтралитета Украины в данном конфликте — это уже явный удар по Ющенко. Ведь на практике втягивать Украину в этот конфликт на стороне России некому, зато у президента достаточно полномочий, чтобы втянуть ее на стороне Грузии, односторонние симпатии к которой он продемонстрировал прилетом в Тбилиси и выступлением на митинге. Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что в документе ничего не говорится о Черноморском флоте, чье участие в конфликте воспринимается президентским лагерем как особенный раздражитель.
По этому лагерю бьют и заключительные слова заявления фракции: «Считаем недопустимым и безответственным провозглашение определенных, безграмотных по смыслу, заявлений отдельными политиками и чиновниками Секретариата Президента, которые пытаются делать пиар на крови погибших людей и на трагедиях народов, проживающих в зоне конфликта».
Под упомянутыми заявлениями надо в первую очередь понимать слова лидера «Единого центра» Игоря Криля и заместителя главы СП Андрея Кислинского.
Первый 13 августа обвинил Тимошенко в том, что ее позиция угрожает — ни больше ни меньше — потерей суверенитета страны. Дескать, «события в Грузии далеко не второстепенны для Украины. Имперские амбиции российского руководства начинают воплощаться в конкретные шаги. Грузия — это лишь начало. Следующей будет Украина. Сегодня это становится очевидным. Об этом открыто заявляют политики как в Украине, так за ее границами». Но в это время «Тимошенко с БЮТом больше беспокоятся о том, как удовлетворить российское руководство, заручившись его поддержкой в следующей президентской кампании, а не теми шагами, которые могут сделать невозможным повторение грузинского варианта в Украине. Потому уже почти неделя с начала конфликта, премьер-министр Украины, забравшись на отдых на один из островов Средиземного моря вместе со своими соратниками из СДПУ(о), молчит и делает вид, что для Украины события на Кавказе — из разряда второстепенных, вместо того чтобы подписать и обнародовать уже принятые правительством Украины постановления относительно деятельности Черноморского флота России на территории Украины».
Кислинский же заявил 14 августа, что аналитики СП выявили 11 пунктов вероятных договоренностей между Тимошенко и Россией с целью поддержки ее Кремлем на президентских выборах — в число таковых, по его словам, входят сдерживание получения ПДЧ и пророссийская (либо нейтральная) позиция по отношению к конфликту на Кавказе. А 17 августа этот доселе малоизвестный чиновник стал первым, кто употребил в отношении премьера слова «государственная измена».
Заявление БЮТ — это, в частности, и ответ Крилю с Кислинским; между строк этого документа ясно читается: «не надо нас запугивать — у нас своя позиция, отличная от вашей». А главное — текст этого документа подкреплен отсутствием подписи Тимошенко под явно увязанным с конфликтом решением СНБО, которое фактически выдает замысел подчинить российский Черноморский флот украинскому генштабу.
Разумеется, абсолютное большинство тех, кто считает главной виновницей этого конфликта Грузию, оценят позицию БЮТ как очень обтекаемую и половинчатую. Однако если исходить из политических реалий — это максимум, на который могла пойти Тимошенко. В нише, занимаемой этим блоком, у него было два возможных варианта реакции. Первый — выступить как откровенно «оранжевая» сила и постараться перекричать заклятых друзей из президентского лагеря в антироссийской истерии. Второй — выступить как черпающая основной ресурс в аполитичном электорате сила «сердечная», т. е. сделать акцент на том, что война — это всегда плохо, и облечь известный тезис из песни Галича «как мать вам заявляю и как женщина» в серьезную, убедительную форму.
Поскольку Саакашвили восторженно поздравлял Тимошенко в ночь подведения итогов выборов, а она через месяц восторженно высказалась о заставившем Запад поморщиться разгоне грузинской оппозиции, — казалось, что первый вариант для БЮТ естественней. Но Тимошенко выбрала второй, показав, что перечеркивает особую дружбу с грузинским лидером. Конечно, личное заявление премьер-министра и подчеркивание в нем материнско-женского начала выглядели бы технологичней, а недельный промежуток между началом войны и официальной реакцией явно намекает на долгие раздумья (с олимпийскими медалями премьер поздравляет сразу). Однако слово все же произнесено, причем для многих — совсем не то, которого они ожидали от премьерской силы.
Впрочем, что касается запоздалости реакции, она была в известной степени снята словами Александра Турчинова, сказанными еще 12 августа на брифинге в Кабмине: «Мы считаем, что Грузия — суверенное государство, и мировая общественность должна содействовать защите ее территории... В то же время мы считаем, что ни одна из сторон конфликта — я подчеркиваю, ни одна из сторон — не может решать свои внутренние и внешние вопросы силовым путем. Силовой путь приводит лишь к усилению эскалации, к крови и к жертвам, в первую очередь среди гражданского населения». Конечно, высказывание Турчинова — это не заявление фракции, но все же он не просто первый зам Тимошенко в правительстве, а чуть ли не ее политическое альтер эго. Во всяком случае публичных разногласий между этими политиками никогда не замечалось, поэтому слова первого вице-премьера с высокой вероятностью предопределяли и позицию премьер-министра и ее политической силы. Так в основном и вышло, корректировкой Юлии Владимировны можно считать лишь то, что о долге мировой общественности содействовать защите грузинской территории в заявлении не упоминалось.
