Еще в 90-х говорили о том, что ее прыжки опередили время. Даже сейчас результаты украинки в этом виде спорта для многих остаются недосягаемыми, а мировой рекорд в тройном прыжке уже 13 лет так никто и не может побить...
В 1995 г. в Гетеборге Инесса Кравец в очередной раз шокировала весь спортивный мир, улетев в секторе для тройных прыжков на 15,5 метра и установив лучшее достижение планеты. При этом недоступ до планки был больше 20 сантиметров. Через год она выиграла свою вторую олимпийскую медаль (первая была четырьмя годами ранее) — в 1996-м ей не хватило двух сантиметров, чтобы подняться на наивысшую ступень пьедестала в прыжках в длину.
Сейчас Инесса почти все свое внимание и любовь дарит дочери Даше. Но при этом она продолжает следить за соревнованиями, участвует в программах, направленных на популяризацию спорта. Когда говоришь об Инессе, хочется избежать банальных слов о легендарности. В ней есть что-то по-неземному легкое и доброе, что отличало ее в спорте и продолжает выделять сейчас, при этом в характере Инессы присутствует и нечеловеческая воля и упорство.
Олимпийский рекорд пал, мировой — устоял
— Олимпиада сейчас — главная тема разговоров болельщиков и специалистов. Не могу ее обойти и в беседе с вами — рекордсменкой мира. Инесса, каков же предел в тройном прыжке у женщин?
— Думаю, под 16 метров можно прыгнуть. Однако соревнования в Пекине спортсменок к этой отметке не приблизили — победительница турнира Франсуаза Мбанго Этоне из Камеруна прыгнула на 15,39 м, побив мой олимпийский рекорд, который держался с 1996 г.
— В то время вы могли прыгать дальше своего рекорда. Не жалеете, что пришлось уйти?
— Тут нельзя сказать однозначно. Я же не сама ушла: наступает такое время, когда травмы становятся бесконечными, ты уже просто не можешь — ноги не позволяют. Это не оттого, что ты хочешь или не хочешь. Я в принципе не знаю спортсменов высокого уровня, которые бы в одну секунду сказали, мол, все это надоело, бросаю... Уходят потому, что не могут больше.
— Что же было в вас такого, что сегодня не позволяет многим даже приблизиться к показанным результатам?
— Я работала с максимальной отдачей. Но тут, вероятно, повлияло не только это, а все в комплексе: и труд, и талант. Одно без другого не сработает. К примеру, если девочка будет очень трудолюбивой, но не талантливой, то добиться чего-то грандиозного она все равно не сможет, сколько ни тренируйся. Я ведь тоже могу написать сто листов текста, но это не значит, что сделаю все грамотно.
— В одном интервью вы говорили, что ваш рекорд в тройном прыжке может побить россиянка Татьяна Лебедева, однако она стала лишь второй в Пекине. Чего ей не хватает? Неужели причина неудач кроется в психологии?
— Не сказала бы, что у Лебедевой психологическая проблема. Она достаточно стабильна и уверена. Возможно, ей мешает излишнее желание, к тому же по собственному опыту знаю, что мировые рекорды так просто не устанавливаются. На то они и мировые рекорды, чтобы все сошлось в одну секунду. Видите, и финал в тройном прыжке на Олимпиаде сложился несколько неожиданно — подиум поделили легкоатлетка из Камеруна, Лебедева и представительница Греции, а активно прогрессирующая кубинка Савинье была лишь пятой.
— А что можете сказать об украинках?
— У Оли Саладухи, которая стала в Пекине девятой, есть очень хорошие перспективы — она еще довольно молода. У нее сейчас как раз время реализации возможностей, хотя до 15 метров Оле еще далеко..
Самоконтроль и игра на публику
— Некоторое время вашим тренером была мама. Какие особенности тренировок у родного человека?
— Мама — человек не очень жесткий, но меня никогда не выделяла. Я была все время под контролем, но не могу сказать, что мне это не нравилось. Может, мама требовала от меня чуть больше, нежели от других, однако и попадало мне в плане дисциплины тоже больше.
— На Олимпиаде 1992 г. вы выиграли «серебро» в прыжках в длину. Не обидно было остановиться в шаге от «золотой медали»?
— Я довольна этим вторым местом, потому что результат был очень хороший. Проиграла два сантиметра очень достойной сопернице — Хайке Дрекслер, на то время она была абсолютным и безусловным лидером. Немного обидно было уже после соревнований, что от «золота» отстала всего лишь на два сантиметра.
— В последнее время у нас прослеживается тенденция увеличения числа олимпийцев от Украины. Количество качеству не мешает?
— Наоборот. Считаю, что нужно отправлять на Игры максимально возможное количество атлетов. Олимпиада — это ведь бесценный опыт, особенно для молодых. Может, конечно, у них не сразу что-то выйдет, но такого опыта, как они получат, нигде не будет.
— Вы выступали в Пекине? Там действительно очень сложные условия?
— Не выступала, но в 1992 г. почти месяц была у них на олимпийской базе подготовки на сборах. Тренироваться там было хорошо, вот только влажность докучала. Но никуда от этого не деться, почти весь Восток — это прежде всего влажность.
— Если спортсмен хорошо подготовлен, плохая организация соревнований и акклиматизация могут помешать?
— Конечно, это играет роль. Но на крупных соревнованиях плохую организацию видеть не приходилось, а вот об акклиматизации надо знать и помнить.
— Все же даже после Олимпийских игр спортсмены иногда жалуются. Например, на некоторые неудобства в олимпийской деревне в Атланте в 1996-м, на кондиционеры повсюду, из-за которых атлеты часто болели.
— Не помню такого. Да, в Атланте на улице было очень жарко, а в помещениях везде кондиционеры работали. Но это мне не мешало: надень два костюма, если холодно. На то ты и профессиональный спортсмен, чтобы все знать. Например, о том, что нельзя пить холодную воду. Вот я сейчас пью, а пять лет назад такого себе ни за что не позволила бы. Все это называется профессионализм, это те мелочи, из которых складывается результат.
— Можно сказать, что во время выступлений подпитывались энергией зрителей?
— Скорее нет. Когда сидит стотысячный стадион, как питаться энергией? У тебя свое в голове, думаешь о том, что нужно сделать, надо быть очень собранным и сконцентрированным. А если ходить и по сторонам смотреть, что там делается, какая энергия вокруг... Тут не знаешь, что со своей делать!
— Но ведь некоторые спортсмены, наоборот, просят поддержки. Вы не из их числа?
— Я как бы тоже просила. Но это уже скорее игра на публику, когда у тебя все получилось. У каждого спортсмена есть свой ритм разбега, и когда даже для тебя хлопают, это не будет в такт. Ведь в начале разбега ты начинаешь чуть медленнее, в конце надо максимально набрать скорость. Зрители так не хлопают. Но когда уже все сложилось, можно порадовать болельщиков, чтобы им не было скучно.
Тонкости педагогики
— Вы участвуете в разных программах — и социального характера, и популяризирующих спорт. Результаты ощущаете?
— Надеюсь, что да. Программы с Николаем Томенко вообще отличные получились. Мне кажется, что для молодежи они интересны. Мы с Николаем давно знакомы и сотрудничаем. Если проходят какие-то акции, принимаем участие.
— Инесса, вы говорили, что хотите родить ребенка уже после окончания карьеры, чтобы уделять ему как можно больше внимания. Даша у вас уже есть, а все внимание уделять удается?
— Да, конечно. Я же с дочкой все время, никуда не уезжаю, всегда рядом.
— Не избаловали Дашу такой опекой?
— Иногда мне кажется, что да.
— Сейчас есть масса различных школ для детей, развивающих те или иные их способности. Вы Дашу никуда не отдавали?
— Нет, ей еще нет и трех лет. Но мы пригласили для нее очень хорошую учительницу: они занимаются рисованием и лепкой два раза в неделю. Даше очень нравится.
— Судя по всему, вы предоставите ребенку свободу выбора. Или все же считаете, что иногда нужно немного подтолкнуть?
— Скорее второе. Дети сейчас такие, что если не направлять, то будут делать то, что хотят. Однако выбор будет всегда за Дашей. Кстати, я никогда не думала, что ей понравится рисование, поскольку девочка очень подвижна. Но она с большим удовольствием сидит целый час, рисует.
— Вы уже решили для себя вопрос о том, как воспитать дочь, чтобы она не была белой вороной среди многих не всегда благополучных сверстников, но и не уподобилась им?
— Воспитание — это так тяжело на самом деле! Пока не было Даши, я думала, что все понимаю в нем, четко знаю, что и как надо делать. Но когда родишь собственного ребенка, понимаешь, что все не так просто. Стараюсь, конечно, оберегать, направлять. Но у ребенка должен быть и собственный опыт: что бы ты ему ни говорил, он должен наступить на свои грабли, получить по голове и сделать выводы. А по-другому, наверное, не бывает.
