В последнее время медийное пространство Украины пестрит экологической информацией — от радиоактивных находок до разлития желтого фосфора. Хотя куда плачевнее обстоят дела с областями, где годами стабильно высокий уровень загрязнения окружающей среды. И вот депутаты Луганского облсовета добиваются присвоения своему региону статуса зоны экобедствия и соответственно должного финансирования природоохранных мер из госбюджета. Невольно возникает вопрос: чем лучше другая часть Донбасса — Донецкая область?
Голову посыпают тоннами химии
По данным Госуправления охраны окружающей природной среды, каждый год предприятия региона выбрасывают в воздух около 1,7 млн. т загрязняющих веществ. Только в прошлом году в атмосферу попало 474 тыс. т метана, 435 тыс. т оксида углерода, 408 тыс. т диоксида и других соединений серы, 496 т нафталина, 90 т свинца, 2 т ртути и прочей химии. В итоге на каждого донетчанина приходится 360,7 кг вредных веществ!
В воздухе за санитарно-защитными зонами заводов, куда не должны достигать токсичные выбросы, специалисты центра гидрометеорологии из года в год фиксируют превышение предельно допустимых концентраций по целому букету ингредиентов. Например, по бензопирену (канцероген 1-го класса опасности) — в 3—7 раз, по диоксиду азота — в 2,5 раза, по пыли, которая, по словам санврачей, «иногда таит в себе с десяток тяжелых металлов», — в полтора раза.
— Даже если ветра нет, воздух в области все равно насыщен высокой концентрацией вредных веществ. Речь идет фактически о загрязнении городов, — рассказала «2000» начальник комплексной лаборатории наблюдений за состоянием загрязнения природной среды Донецкого областного центра гидрометеорологии Софья Орлова.
Шутка ли — в области около 800 крупных производственных объединений и предприятий топливно-энергетического комплекса, угледобывающей, металлургической, химической промышленности, стройматериалов, тяжелого транспортного и шахтного машиностроения.
— К примеру, на крупных комбинатах сотни дымящих труб, и не на каждой стоит высокоэффективный фильтр. Чтобы заметно снизить выбросы в воздух, только ММК им. Ильича и «Азовсталь» (в регионе у этих заводов наибольшие объемы загрязнения окружающей среды) предстоит вложить несколько сотен миллионов долларов в природоохранные мероприятия, — озвучил общую ситуацию заместитель начальника Госуправления по охране окружающей природной среды в Донецкой области Игорь Абузяров.
Ученые бьют тревогу: индустриальному сердцу страны жизненно необходимо дышать — деревья, впитывая вредные выбросы, очищают воздух. Но при этом, если в Украине лесами покрыто 15,6% площадей, то в Донецкой области — 5,6%.
Плата за горящие терриконы
Донбасские пейзажи сложно представить без терриконов. Иностранцы диву даются, завидев конусообразные горы рядом с жилыми массивами и торговыми центрами. Но мало кто даже из местных жителей в курсе, что из 596 терриконов в области 169 горят!
— Существенную лепту в загрязнение воздуха вносят не только горящие, но и неозелененные отвалы, с которых сдувается пыль. При этом практически везде вокруг шахт расположены поселки и люди живут под терриконами, — отметил завотделением коммунальной гигиены Донецкой облСЭС Роман Родына.
«Дым, гарь и запах серы ветер несет на дома, страдаем от опухолей, приступов удушья и мигрени», — жалобы такого содержания донетчане шлют в экоинспекции и райСЭС.
Недавно проверку шахт и обогатительных фабрик области провела Госинспекция по надзору за охраной недр Госпромгорнадзора. На всех без исключения проверенных предприятиях (а таковых было 110) выявлены нарушения: не выполняются меры по защите от огня и тушению отвалов.
К сведению: немалые суммы за загрязнение воздуха переложили с шахт на плечи потребителей. Дело в том, что в советские времена управление экологии лимитировало загрязнение окружающей среды — например, разрешало выбросить в воздух 100 т диоксида азота в год. Если горящий террикон выбрасывал 101, то за эту лишнюю тонну шахта платила из прибыли в 5-кратном размере.
— Лимиты отменили, а значит, и эти платежи, — комментирует начальник отдела контроля атмосферного воздуха Госуправления по охране окружающей среды Ольга Суворова. — Сколько бы ни выбросили терриконы вредных веществ, платят не шахты, а украинцы... Потребители покупают уголь у предприятий, которые эти расходы включили в себестоимость своей продукции.
Что «живет» в воде
Большинство донбасских рек можно разделить на две категории: грязные и очень грязные.
— Мы в течение одного-двух поколений угробили реки. Во многих из них — 80—90% сточных и шахтных вод и только 10—20% — осадков и родниковой воды, — констатирует Игорь Абузяров.
По данным Госуправления по охране окружающей среды, ежегодно в водное хозяйство поступает свыше 1,7 млрд. куб. м сточных вод и как минимум половина из них — совсем или недостаточно очищенные. В прошлом году в области сброс загрязненных вод в сравнении с позапрошлым увеличился с 138,7 до 780,7 млн. куб. м (более чем в 5 раз!).
В водоемах находят целый букет вредных веществ — от взвешенных частиц до нефтепродуктов, нитратов и фосфатов. По словам начальника отдела контроля водных ресурсов Госуправления по охране окружающей среды Андрея Завертаного, из-за сброса шахтных и рудничных вод во всех реках стабильно высокое содержание солей. Только за последние пять лет туда сбросили свыше миллиона тонн разных солей (морская вода не в счет!).
Рекордсменом области по загрязненности считается речка Соленая. Насыщенную тяжелыми металлами воду откачивают из шахты им. Коротченко, а потом без отчистки сбрасывают в эту реку. В агрессивных шахтных водах предельно допустимые концентрации марганца превышены в 1389 раз, железа — в 1150, хрома — в 775 раз! Такая водица попадает из Соленой в реки Волчья и Самара, а потом в Днепр...
Г-н Абузяров говорит: «Если б это была не шахта, давно бы опломбировали насосы предприятия-загрязнителя. Сейчас нельзя прекратить водоотлив, ведь сразу начнется процесс затопления этой и соседних шахт, в результате будет подтоплен город Селидово». По его словам, на постройку комплекса очистных сооружений требуется около 4 млн. грн. Экологи неоднократно обращалась за помощью в Минтопэнерго и в Минугля Украины, понимая, что шахта-банкрот не в состоянии решить вопрос очистки воды. Безрезультатно.
