В Апелляционном суде Запорожской области завершились прения по делу одного из самых резонансных событий, потрясших Украину летом 2001 года, — заказного убийства славянского тележурналиста Игоря Александрова.
Расследование этого дерзкого преступления длилось несколько лет. При наличии около 40 версий (о таком «веере» поиска заявляли высокие чины Генпрокуратуры) следствие продвигалось непредсказуемо. Может, были заинтересованные сохранять интригу, годами опасаясь взрыва разоблачений?
Позади уже три судебных процесса в Славянске, Артемовске и Луганске. В октябре ожидается в Запорожье оглашение приговора по итогам 4-й попытки судом разгадать все тайны в «деле Александрова». Однако если проанализировать все, что было озвучено в зале запорожского суда, можно предположить: блистательного глянца истины ожидать не стоит.
Прения, как водится, ставят юридические акценты в судебном разбирательстве. А если акценты не сопрягаются с правовым контекстом предъявленного обвинения, то каково суду решать: в тюрьму или на волю?
Три пожизненных срока и еще 73 года тюрьмы
Сложность процесса предугадывалась задолго до начала суда.
Во-первых, по объему обвинения. Досудебное следствие инкриминировало подсудимому участие в нескольких убийствах (в том числе — братьев Карпенко и предпринимателя Игоря Жемова, похищение школьницы). Кроме того, есть увесистая доля обвинения, сопряженная с убийством журналиста Александрова: фальсификация расследования этого преступления и последующая расправа с его фигурантами. А именно — отравление «киллера» Юрия Вередюка и убийство его «инструктора» Игоря Благова.
Во-вторых, по многолюдности на скамье подсудимых (как и в предыдущем процессе, проходившем почти 2 года в Луганске, где было 11 подсудимых). В Запорожье под судом оказалось 10 человек (все жители Донецкой области, из них 4 — офицеры милиции).
В-третьих, по резонансности процесса, усиленной мощной упреждающей пиар-кампанией, уникальной по своей правовой природе. Потому что велась эта кампания теми высокопоставленными должностными лицами Генпрокуратуры, коим по рангу госслужбы предписано законными методами расследовать преступление. Но ведь никак не назначать убийцами граждан, озвучивая их фамилии за 3 года до суда. Многочисленные брифинги, пресс-конференции, пространные интервью в избранных тиражных СМИ, а затем еще и многократно прокрученный в эфире документальный телефильм «Смертельна угода» — как последний крест метки обещанному громкому процессу. Можно представить, каково было суду приступать к разбирательству этой глыбы многотонного дела, ведь к моменту оглашения «Встать! Суд идет!» уже не осталось ни тайн следствия, ни презумпции невиновности.
Стоит подчеркнуть, что судебное разбирательство с содержимым 105 томов (процесс шел под председательством Олега Дутова при участии судьи Валерия Фомина и народных заседателей) было усложнено массой моментов. Когда потерпевшие и свидетели обвинения, например, упорно не являлись в суд. Законное требование к прокурорским чинам обеспечить явку важных для выяснения истины персон растворялось в шутливых отговорках и дезинформации. Мол, нет человека — и все.
Проблема принципиально «зарубила» возможность работы суда, когда обнаружилось: потерпевшие не ознакомлены с определением суда от 18 июня 2008 года. То есть об удовлетворении судом ходатайства представителя Генпрокуратуры Вячеслава Комащенко выделить материалы уголовного дела № 60-0329 эпизода по убийству Игоря Благова в отдельное производство и направить его на дополнительное расследование (об этом пойдет речь позже). Исключив столь тяжкое преступление, гособвинение перепредъявило обвинение к двум подсудимым.
Потерпевшие же не известили суд по форме: согласны они или нет с такой корректировкой. Тогда прокурорские обязанности (поиск потерпевших, их оповещение и сбор подписей) добровольно вызвался исполнить адвокат Сергей Бобров (защитник подсудимого Апозъянца). Ему удивительно быстро удалось отыскать в Краматорске потерпевших и документально разрешить все нюансы проблемы. Адвокат получил устную благодарность суда, хотя вряд ли подчеркнутое игнорирование прокуратурой норм УПК было случайным. Тем не менее прения начались.
Как правило, они дают анализ доказательств, исследованных судом. Понятно, сколь важными представлялись аргументы стороны обвинения. Однако на этот раз прокурорская речь фактически стала повторением обвинительного заключения. Были оглашены требуемые сроки тюремного наказания подсудимым: Игорю Криволапову, Владимиру Бойко и Михаилу Орлову — пожизненное заключение, Сергею Костюченко — 15 лет, Александру Герасименко — 14 лет, Сергею Шломину — 10, Альберту Винничуку — 10, Юрию Шевченко — 7, Алексею Ширковцу — 11, Вячеславу Апозъянцу — 6.
Ясно, что сторона защиты возроптала: зачем вообще тогда судебное расследование как таковое, если сторона обвинения пренебрегла сутью прений, не проанализировала показания свидетелей, документы, оценки экспертов и пр. Защитники подсудимых, конечно, акцентировали внимание суда на множестве выявленных нестыковок в картинах событий (представленных обвинением). Свое слово в прениях сказали и сами подсудимые (из них свою вину полностью или частично признали только 4 из 10).
Теперь суду предстоит приговором оценить доводы каждой из сторон и своим вердиктом снять все вопросы сомнений.
Например, такой вопрос: мог ли расследованием резонансного убийства журналиста руководить краматорский подполковник с подчиненными-генералами в Донецке и Киеве? Если подполковник на больничном, то кто приготовил президенту Леониду Кучме доклад об аресте бомжа-«киллера»? Интрига осталась и в том, почему результаты наружного наблюдения за «киллером» и его «инструктором» Благовым (сбежавшим) остались сокрытыми для судебного следствия. По какому принципу следствие сортировало свидетелей? Как неважных оставили в тени тех, под чьим служебным оком заваривалась интрига с «бомжацкой» версией (высокие чины прокуратуры, СБУ и МВД), — Михаила Потебенько, Святослава Пискуна, Виктора Пшонка, Владимира Малышева, Геннадия Васильева, Александра Медведько, Сергея Винокурова, Юрия Вандина, Юрия Балева, Игоря Белозуба и др. На этом фоне важно выяснить, почему и кем отменено постановление 26 ноября 2004 года о прекращении уголовного дела в отношении прокурорско-следственных работников, создававших искусственными доказательствами обвинительное заключение, предъявленное Юрию Вередюку.
Может, настал час узнать, почему в запорожский суд пришли тома уголовного дела с фальсифицированными доказательствами (например, переписанными выводами экспертов данных «Полиграфа» по личности Юрия Вередюка), отсутствовали важные документы (тот же рапорт Игоря Криволапова своему начальству о подозрительном образе жизни некоего Благова). И почему старший следователь Генпрокуратуры Владимир Голик (возглавлявший следствие в 2001 году) попросил у запорожского суда защиты после дачи свидетельских показаний?
