Стало модным проводить параллели между кризисом, в который ввергнута Украина, и Великой депрессией в США, экономическим кризисом в Аргентине или потрясениями, которые испытала Юго-Восточная Азия. Бесспорно, практически в любых кризисах можно найти сходные черты. Можно долго рассуждать об экономических последствиях того или иного кризиса, проецируя их на Украину. Но я не экономист, поэтому не собираюсь распространяться об этом. Меня как политолога и историка волнует другая параллель, о которой почему-то в нашей стране стараются не упоминать: параллель с экономическим и политическим кризисом в Германии в конце 20-х — начале 30-х годов.
Когда высоколобые экономисты и (что выглядит особенно весело) узколобые политики с телеэкранов рассуждают о том, каким благом для украинской экономики в итоге станет завершение кризиса, какое очищение он принесет Украине, и приводят при этом положительные примеры выхода той или иной страны из подобных потрясений, я удивляюсь, почему публике не говорят о неудачных финалах. Ведь некоторые государства (в одном из них довелось пожить многим из нас) не пережили таких кризисов. А в иных (как в Германии) после очень похожего кризиса наступили самые мрачные в их истории времена.
Говоря о бедах промышленности или торговли, нельзя забывать и о том, что очень часто в мировой истории экономический кризис приводил к параличу и краху политсистемы той или иной страны со всеми вытекающими из этого последствиями. Украинские политики настолько увлеклись взаимным истреблением, соревнованием лозунгов и речевок, что не заметили опасности, которая роднит украинский кризис начала XXI в. с германским кризисом прошлого столетия: наш народ постепенно разочаровался не только в политиках, но и в самой политсистеме государства, в самой демократии, с которой, к сожалению, связывают скомпрометировавших себя политических лидеров Украины.
Если США после Великой депрессии или Аргентина после недавнего кризиса вышли из экономических потрясений без ревизии своей политсистемы, это не значит, что Украина повторит их путь, а не свернет на гибельную дорогу Германии 30-х. К сожалению, для повторения этого сценария сейчас имеется немало предпосылок.
Германия 20-х — аналогии прозрачны
Понимаю, что аналогии с кризисом Веймарской республики многим могут показаться натянутыми. Ведь даже из школьных учебников известно, что одной из основных причин кризиса и последующего прихода нацистов к власти стали непомерные выплаты по репарациям, которые немцам пришлось выплачивать после Первой мировой войны. Мол, Украине ничего похожего не грозит, стало быть, природа нашего кризиса в значительной степени отличается от таковой в Германии прошлого века.
Но это упрощенное объяснение кризиса в Германии. Я не раз задавался вопросом: если бедственное положение, в котором оказалась немецкая экономика к началу 30-х, было вызвано исключительно репарациями по Версальскому мирному договору 1919 г., то чем объяснить небывалый экономический бум в Германии в середине 20-х? Ведь все это время немцы более или менее исправно выплачивали репарации, которые не стали препятствием для быстрого восстановления страны.
Рост немецкой экономики в этот период вполне сопоставим с резким ростом украинской экономики последних лет, да и длился он примерно столько же. Сейчас наконец-то практически все поняли, что украинское «экономическое чудо» базировалось во многом на кредитной пирамиде, в которой в равной степени были задействованы государство и частный, особенно банковский, бизнес. При малейшем изменении мировой конъюнктуры такие пирамиды обречены на резкий обвал.
Именно это и произошло в Германии, которая получила с 1923 по 1929 г. 4 млрд. долл. внешних займов. Небывалый рост потребительских кредитов привел к резкому росту потребления и импорта ширпотреба. Миллионы немцев влезли в кредиты, позарившись на легкие деньги и сравнительно небольшие проценты. Уже в 1926 г. президент Рейхсбанка Шахт пытался ввести ограничения на частные заимствования за рубежом. Но правительство, наоборот, вводило дополнительные налоговые привилегии для иностранных кредитов.
К 1927 г. производство металла и машиностроение в Германии вышли на свой пик. «В том же году германский рынок оказался перенасыщен, с одной стороны, деньгами, с другой — промышленной продукцией. Внутренний рынок просто не успевал их переваривать, а экспортные каналы были закрыты», — так характеризует ситуацию 1927 г. довольно модный ныне в России историк Василий Галин. Именно тогда, столкнувшись с первыми признаками изменения мировой конъюнктуры и спроса на промышленную продукцию, немецкая индустрия начала стремительное падение.
Заметьте, до Великой депрессии в Соединенных Штатах оставалось еще два года, мировая экономика переживала только первые признаки кризиса, который уже вовсю охватил Германию. Вызвано это было в первую очередь тремя факторами: значительной зависимостью экспортно-ориентированной экономики от зарубежных рынков, ничем не обеспеченной кредитной пирамидой и, конечно же, нестабильностью политической ситуации. Германию лихорадило от частой смены правительств, от неспособности партий в рейхстаге сформировать действенное большинство, от состязания основных политигроков в области социал-популизма. Что-то это нам сейчас напоминает, не правда ли?
Кризис: made in Ukraine
Когда мы говорим о нынешнем украинском кризисе, надо понимать, что мировой кризис, на который так любят ссылаться лидеры нашего государства, послужил лишь катализатором сугубо внутренних проблем, накопившихся за последние несколько лет. Чтобы убедиться в безосновательности заклинаний Тимошенко о всеобщем характере кризиса, достаточно посмотреть лишь на несколько цифр, взятых из совершенно разных источников.
Например, взгляните на данные Статистического комитета СНГ по объему производства в республиках Содружества за октябрь 2008 г. по сравнению с аналогичным периодом прошлого года (см. таблицу 1). В среднем по СНГ объем производства сократился на 2%, львиную долю из которых составил обвал промышленности в Азербайджане и особенно в Украине. Если в России резкое замедление роста промышленного производства до 0,6% (но все-таки роста!) восприняли как серьезный показатель, свидетельствующий о кризисе, то как нам реагировать на 20%-ный обвал? Если это мировой кризис, общий для всех нас, то почему такого обвала нет в других странах СНГ и мира?
Вот еще одна таблица (см. таблицу 2) — в ней содержатся сведения того же Статкомитета СНГ по сальдо торгового баланса для стран Содружества на 2008 г. (данные приводятся в млн. долл.). Только Украина имеет весьма печальную картину во внешней торговле. Для сравнения: в прошлом году данный показатель был ниже более чем в два раза. Однако это не помешало Блоку Юлии Тимошенко использовать именно этот показатель в критике правительства Януковича.
На тот случай, если кому-то не нравятся ссылки на данные статистического органа СНГ, обратимся к другому источнику, который у «оранжевого» лагеря должен был бы вызвать больше доверия, — к данным МВФ. В таблице 3 приведены прогнозы на 2008—2010 гг. по изменению (в процентах) роста ВВП в странах СНГ. Обратите внимание на безрадостные показатели Украины, которые прогнозирует МВФ на ближайшие два года — 2,5% и 4,3% соответственно. Это худший прогноз для всего СНГ, включая послевоенную Грузию с ее не менее авантюрным режимом и не более стабильной политической ситуацией.
Уж простите за обилие цифр. Но на самом деле можно приводить еще много различных статданных, которые свидетельствуют об одном: при общих кризисных явлениях для всего постсоветского пространства ситуация в Украине особенно тяжелая, если не сказать катастрофичная. Это свидетельствует о том, что наши проблемы имеют специфические особенности по сравнению с мировыми. И политические последствия данного кризиса могут быть для нас также специфическими.
Безработица — путь к люмпенизации общества
Чтобы понять схожесть украинской ситуации начала XXI в. и германской ситуации конца 20-х гг. прошлого столетия, позволю себе пространную цитату из книги «Взлет и падение Третьего рейха» известного американского историка и журналиста Уильяма Ширера: «Германская валюта практически полностью обесценилась. Покупательная способность заработной платы была сведена к нулю. Сбережений буржуазии и рабочего класса больше не существовало. Но было потеряно нечто более важное — вера народа в экономическую структуру германского общества. Чего стоили устои и деятельность такого общества, которое поощряло сбережения и вклады и торжественно провозглашало их гарантированный возврат владельцам, а затем отказывалось от выплат? Не являлось ли это простым обманом населения? С этого момента правительство, подстегиваемое крупными промышленниками и землевладельцами, которые лишь выигрывали от того, что народные массы терпели финансовый крах, умышленно шло на понижение курса марки, чтобы освободить государство от долгов».
То же самое мы переживаем сейчас, бессильно глядя, как падает в пропасть украинская национальная валюта, а с ней — зарплаты и сбережения граждан. Классик мировой экономики Джон Кейнс писал: «Нет более тонкого и верного способа переворота существующих основ общества, чем разложение валюты. Этот процесс привлекает все скрытые силы экономического закона на сторону разрушения». Именно это — разрушение политических основ украинского общества — мы и наблюдаем сейчас, даже не осознавая, что проблемы экономические должны обернуться не менее серьезными потрясениями во всех сферах общественной и политической жизни.
Главное потрясение, конечно же, связано с неминуемым ростом безработицы, которая в скрытых формах (вроде неоплачиваемых отпусков) уже стала реальностью для многих промышленных регионов Украины. Рост безработицы и резкая люмпенизация общества, хотим мы того или нет, поневоле ведет к росту радикальных настроений, а значит, растет и спрос на радикальные политические проекты. Рост популярности нацистской партии Гитлера фактически (с некоторыми исключениями) был прямо пропорционален росту безработицы в Германии. Для иллюстрации этого приведу диаграмму (см. таблицу 4), сравнивающую уровень безработицы и результаты НСДАП на парламентских выборах (данные в тыс. человек).
Чем завершилось это «триумфальное шествие» нацистов, думаю, рассказывать не стоит. Конечно, не только и далеко не все безработные голосовали за Гитлера — часть рабочих, оказавшихся на улице во время финансово-экономического краха Веймарской республики, отдали голоса и за левые радикальные проекты. Но наверняка неслучайной является закономерность, проверенная во многих странах (в т. ч. и нашей): по мере роста безработицы и обнищания населения возрастает популярность радикальных партий.
«Дорога к рабству»
С учетом этого очень любопытно обратить внимание на рецепты борьбы с безработицей, которые сейчас фонтанируют украинские политики разного калибра. Например, уже несколько недель Тимошенко и высшие чиновники ее правительства твердят, что панацеей должно стать массовое привлечение безработных к строительству дорог и объектов Евро-2012. Это, мол, обеспечит занятость населения и будет способствовать значительному улучшению инфраструктуры Украины.
Глава Госслужбы автодорог Вадим Гуржос недавно заявил по поводу правительственных планов по строительству дорог: «Создается масса новых рабочих мест — до десятков тысяч на каждый миллиард долларов инвестиций. Растут доходы занятых в этой отрасли, а значит, и их покупательная способность. Это в свою очередь поддерживает легкую промышленность, сельское хозяйство, сферу услуг... В прошлом веке таким методом оживления экономики, как строительство автодорог, успешно воспользовались многие страны. В результате они не только быстро преодолевали экономические кризисы, но и становились мировыми лидерами по темпам развития». На примеры прошлого века ссылаются многие из тех, кто озвучивает подобные прожекты. А менее официальные лица открыто называют, чей пример они имеют в виду — нацистской Германии.
Строительство дорог: XIX век...
XX век...
XXI век
