 |
|
Сергей ЛАВРОВ
Министр иностранных дел Российской Федерации
|
Эффективная военная операция России по принуждению Грузии к миру, похоже, до сих пор не дает многим покоя. Между тем Россия действовала в полном соответствии с нормами международного права, включая право на самооборону по статье 51 Устава ООН, поскольку объектом варварской агрессии Тбилиси стали российские миротворцы и российские граждане. Мы также реализовывали свои международные обязательства применительно к урегулированию конкретных конфликтов.
Наверное, для кого-то события развивались слишком быстро, чтобы вовремя принимать правильные решения. Эти столицы ориентировались на собственный опыт силовых акций в нарушение норм международного права. Акции, как это было в Сербии в 1999 году, которые принимали форму неэффективного силового давления на население с помощью воздушных бомбардировок.
Ничего подобного не было в данном случае. Точечные удары в поддержку наземной операции наносились исключительно по военным объектам с целью невозобновления агрессии с грузинской стороны. Это могут подтвердить любые непредвзятые военные эксперты. Нет сомнений в том, что именно эффективность наших действий и их умеренность разочаровали тех, кто хотел бы, опять же судя по собственному опыту, чтобы Россия увязла в Грузии, взяв на себя устранение режима, повинного в преступлении, которое в международном праве квалифицируется как агрессия.
«Заматывание» вопроса об одобрении Советом Безопасности ООН плана Д. А. Медведева—Н. Саркози стало для нас последней каплей. Стало понятно, что одно из государств — постоянных членов СБ ООН фактически действует как сторона в конфликте, тем самым устраняясь от урегулирования и мешая достичь его другим. В этих условиях Россия была вынуждена взять ответственность на себя, действуя в соответствии с демократическим волеизъявлением населения Южной Осетии и Абхазии.
Это решение дает прагматический выход для всех из ситуации, которая иначе продолжала бы оставаться источником дестабилизации всего региона. Именно на это указывают реваншистская риторика Тбилиси и массированное наращивание в Причерноморье военного присутствия НАТО.
Расхожим тезисом развязанной против России пропагандистской кампании стало утверждение о том, что действия России «посылают сигнал, выходящий за рамки» конкретной ситуации. Можем согласиться с этим, но в том смысле, что если кто-то «проспал» кардинальные изменения в мире, произошедшие в последние годы, то действия России, действительно, могут рассматриваться как «побудка».
И это — единственное, в чем я могу согласиться с моим коллегой министром иностранных дел Украины В. Огрызко, который недавно выступил на страницах двух немецких газет со своей статьей. Ее содержание не может не вызывать глубокого сожаления у всех по обе стороны российско-украинской границы, кто озабочен нынешним состоянием наших отношений.
Статья идет в общем русле беззастенчивой эксплуатации кавказского кризиса в неблаговидных политических целях, прежде всего в целях проталкивания Украины в НАТО вопреки мнению подавляющего большинства ее населения и элементарных демократических процедур. Под этот шум удается многое, включая и размещение американских противоракет в Польше. Почему бы не «половить рыбу в мутной воде» и другим?
Так из, казалось бы, верной мысли о том, что ни одно государство не может в одиночку обеспечить свою безопасность в современных условиях, делается вывод в пользу натоцентричной системы европейской безопасности. В то время как именно натоцентризм, вносящий раскол в евроатлантическое сообщество, доказал свою абсолютную ущербность и бесперспективность. Тем более неприемлемым представляется вывод о необходимости «вооружаться», вплоть до обретения Украиной статуса ядерной державы. Где логика и где ответственность?
Мой украинский коллега относит себя к числу тех, кто хотел бы вступить в старую НАТО. Именно те новые члены Североатлантического альянса, которые придерживаются подобной философии, медленно но верно возвращают его в прежнее состояние. Отсюда — ситуация, когда НАТО попросту застряла в своей трансформации. И цель тут одна — добиться нового раскола Европы и проэксплуатировать новую конфронтацию в собственных интересах, в том числе финансово-экономических, взвалив ответственность за собственное развитие, включая внутриполитическое, на «старших товарищей» по альянсу.
В чем тогда смысл независимости, которая в таком случае будет урезана по целому ряду параметров? В любом случае выбирать украинскому народу, но именно народу, а не части политической элиты, которая хотела бы решить вопрос в обход элементарных норм демократии.
Россия категорически не согласна с такого рода политикой, которая может преуспеть только в одном случае — если этим силам удастся поссорить Россию с Европой. Убежден, что этого не получится. Хотя бы потому, что преодоление последствий кризиса на Кавказе становится предметом плотного взаимодействия между Россией и Евросоюзом. На это указывают итоги переговоров президентов Д. А. Медведева и Н. Саркози в Москве 12 августа и 8 сентября, когда удалось договориться об обеспечении безопасности Южной Осетии и Абхазии по периметру их границ с Грузией под гарантии Евросоюза, который обязался следить за тем, чтобы Тбилиси вновь не применял силу. Это служит убедительным свидетельством и того, что у России не было, нет и не будет иных целей, кроме заявленных. Никаких «скрытых повесток дня» сверх того, что мы вынуждены были сделать.
Нас интересуют только судьбы и интересы людей. Их право на жизнь — высшее из прав человека и первейшая из европейских ценностей, о которых так много говорят. Теперь Абхазия и Южная Осетия могут нормально, полноценно развиваться, в чем им мешала постоянная угроза силового решения со стороны Тбилиси. Кстати, еще один урок из недавних событий — ни один конфликт не имеет силового решения, решения в обход одной из сторон.
Что касается европейской архитектуры безопасности, то налицо необходимость ее перестройки в соответствии с требованиями времени. Это означает создание подлинно открытой, с участием всех государств региона системы коллективной безопасности, которой не существовало ни в период «холодной войны», ни между двумя мировыми войнами. Ее отсутствие стало следствием провала всей европейской политики и причиной обеих мировых войн.
Вынужден с сожалением констатировать, что российско-украинские отношения переживают сложный период. Их нынешнее состояние вызывает у нашей страны вполне оправданную озабоченность.
Предпринимаемые официальным Киевом в последнее время шаги не могут не восприниматься в Москве как направленные фактически на системный слом сложившегося комплекса наших межгосударственных отношений, как целенаправленная попытка отказаться от тех принципов, на которых они основываются.
Именно в таком контексте нами воспринимается позиция тех в украинском руководстве, кто взял курс на форсированное вступление в НАТО — без учета мнения собственного народа и высказываемых российской стороной озабоченностей.
Скажу прямо, вступление Украины в НАТО повлечет за собой глубокий кризис в российско-украинских отношениях. Этот кризис самым негативным образом скажется и на общеевропейской безопасности. Так что выбор, и выбор стратегический должен сделать и Запад. Думаю, что навязывать Украине роль буфера между Европой и Россией, — значит принижать значение самой Украины.
Намного конструктивнее было бы нам всем вместе выстраивать отношения с окружающим миром, тем более что Россия и Украина являются неотъемлемой частью Европы, европейской культуры, политики и экономики.
В России были просто потрясены реакцией Украины в связи с агрессией Грузии против Южной Осетии. Для наших стран и народов всегда было естественно стоять на стороне правды и справедливости. А здесь не было ни того, ни другого. Сплошная геополитика, призванная замутнить главный вопрос — о том, чья агрессия и при чьей поддержке запустила все последующие события.
Официальный Киев даже не высказал сожаления в связи с гибелью мирных жителей и российских миротворцев. При этом известно, что украинское руководство своими поставками тяжелого наступательного вооружения грузинской армии несет свою долю ответственности за произошедшую в этом регионе трагедию. Погибли сотни людей, в большинстве своем — мирные жители. И в чем вообще мог состоять смысл вооружения режима, если в качестве пушечного мяса использовались резервисты, а армия быстро бежала под предлогом того, что «США не поддержали», а «Запад бросил»?
Но если бы «США поддержали», а «Запад не бросил», тогда был бы полномасштабный военный конфликт с участием всей Европы на стороне агрессора? Неужели это безумие отвечало бы чьим бы то ни было интересам в Евроатлантике? Тот же эффект был бы и в том случае, если бы Тбилиси развязал агрессию, находясь в рядах НАТО.
Серьезную озабоченность вызывают действия Украины по дискриминации и фактическому вытеснению из всех сфер жизни русского языка, ущемлению тем самым прав миллионов русскоязычных граждан Украины.
Не можем мы согласиться и с псевдоисторической трактовкой Киевом событий, связанных с голодом 30-х годов в СССР — как некоего «геноцида украинского народа», что просто оскорбительно по отношению к памяти миллионов жертв голода других национальностей. Допустимо ли заниматься этнической чисткой истории? А как можно мириться в Европе с героизацией сотрудничавших с нацистами в годы Второй мировой войны военных преступников? С сожалением можно констатировать рост русофобских, а также антисемитских настроений среди националистически настроенных организаций Украины.
Однако было бы несправедливо акцентировать внимание только на указанных негативных моментах. Отношения России и Украины, связи между нашими народами глубже и многократно прочнее любой конъюнктуры. Для нас крайне важны все аспекты нашего многопланового сотрудничества — в политической сфере, торгово-экономической, энергетической областях, а главное — на самом важном уровне отношений между людьми. Усилия российской дипломатии направлены на то, чтобы российско-украинские отношения развивались поступательно, были бы прагматичны и взаимовыгодны.
В настоящее время готовится очередное заседание экономического комитета Российско-Украинской межгоскомиссии, возглавляемого главами правительств двух стран. По итогам текущего года товарооборот между нашими странами приблизится к отметке в 40 млрд. долл.
Искренне надеемся, что нашим украинским друзьям удастся найти взаимоприемлемый выход из той неоднозначной ситуации, в которой оказалась сегодня украинская политика, что Украина сможет, преодолев все трудности, не пытаться достигать своих внешнеполитических целей на западном направлении ценой откровенно антироссийских действий и оскорбления нашей общей, скрепленной кровью истории.
Наше отношение к украинскому народу будет всегда неизменно дружеским, а политика по отношению к Украине — уважительной, однако выстраивать ее практические векторы мы будем с учетом реальных позиций Киева и в зависимости от предпринимаемых украинской властью шагов».
Министр иностранных дел Российской Федерации
