О чем говорили в Москве
— Уважаемый Виктор Степанович, на минувшей неделе состоялись украинско-российские переговоры на уровне глав правительств. Среди широкого спектра вопросов, уверен, главным был (по крайней мере — для Украины) вопрос поставок газа в нашу страну.
По итогам переговоров прозвучали различные оценки и комментарии, тональность которых определялась в основном политической ориентацией тех или иных СМИ. Можно было прочесть, что «все провалилось», и одновременно, что «Юлия Тимошенко в очередной раз спасла нацию», что «ей удалось снизить цену на газ».
Так каковы все-таки реальные итоги этих переговоров?
— Переговоры проходили в рамках межгосударственного комитета и госкомиссии, которую возглавляют премьеры. Они договорились об этой встрече, об этой совместной работе ранее, еще в Минске. И нынешняя встреча состоялась для того, чтобы посмотреть, какие у нас уже есть результаты, как продвигается наше сотрудничество. Вопросы обсуждались очень широкие, по всему спектру волнующих стороны проблем.
Эти переговоры стали продолжением того, что было в повестке заседания, которое ранее состоялось здесь, в Киеве. Его проводил еще Зубков, тогдашний премьер-министр России.
Времени не так много прошло, но, наверное, эта встреча была нужна, потому что председателем правительства РФ стал Путин. Надо было «освежить и обновить» ситуацию и посмотреть, что и как выполняется.
Ни о каких резких переменах по тем вопросам, которые были согласованы, речь не шла. Наоборот — говорили об исполнении и выполнении. В формате встречи участвовали министры от обеих сторон. Рассмотрен целый спектр вопросов, которые сегодня уже находятся в работе. И, конечно, основной вопрос, который не мог не волновать, и он волнует, это вопрос по газу. Я должен сразу оговориться: премьеры работали сначала один на один, это был длительный разговор.
— И долго они так работали?
— Около двух часов. О чем они говорили там, о чем договаривались — они потом сказали об этом. Понятно, что там был затронут широкий спектр вопросов. И политические, и экономические, и межгосударственные, потому что вопросов много в наших отношениях, в том числе и проблем, которые необходимо решать. Надо их решать, надо продвигаться, а мы на одном месте порой толчемся.
Когда уже было совместное заседание, то вопрос по газу действительно был поставлен. Тем более что перед этим было заявление руководителя «Газпрома» Алексея Борисовича Миллера. Он подчеркнул: если, допустим, руководство среднеазиатских республик будет устанавливать европейскую цену на газ, то, естественно, вырастет и цена для Украины. Почему? Потому что в Украину в основном идет газ из Средней Азии, среднеазиатский газ.
Но Россия уже с прошлого года ведет переговоры со среднеазиатскими поставщиками, что мы закупаем этот газ. Поэтому какая формула расчета цены за газ будет применена — это сложный вопрос. Мало того, что это все-таки Средняя Азия — это «плечо» большое, там транспортная составляющая имеет огромное значение — там более двух тысяч километров. Да и здесь до Украины приличное расстояние. Тут очень непростой вопрос.
— Но все-таки Юлии Тимошенко удалось снизить цену на газ, как утверждают ее симпатики? Удалось ли, как заявил на радио «Свобода» советник премьера по энергетическим вопросам Александр Гудима, добиться того, что «в Украине никогда не будет западной цены на газ»? Что, мол, у «Украины всегда будет украинская цена». Цена, надо понимать, особая, низкая, поскольку «Украина разделяет тысячью километров Евросоюз от России».
— На этих переговорах цена не обсуждалась. Цена и не может обсуждаться, сейчас обсуждаются лишь практические вопросы самого подхода к определению цены. Я знаю, что Украина попросилась поучаствовать в переговорах между Россией и среднеазиатскими республиками, вот там и будет определяться цена. Но то, что она будет выше, чем сейчас, очевидно. Потому что цены растут на все. Достаточно привести такой пример, как страны Прибалтики. Мы продаем им газ по четыреста долларов за тысячу кубометров, а там «плеча»-то совсем никакого по сути нет.
— А имеет ли смысл Украине участвовать в трехсторонних переговорах с Туркменистаном и Россией по поставкам газа? Почему Украина не может сама обсуждать этот вопрос напрямую с Туркменистаном?
— А потому, что этот газ забирает Россия, полностью покупает. Только поэтому. Но и неплохо, что украинцы будут участвовать, они будут слышать, будут видеть, будут участвовать в расчетах, чтобы потом не было никаких непонятных им вопросов.
— То есть все эти разговоры, которые сейчас звучат о революционном прорыве, о кардинальном снижении цены на газ, это просто пропаганда?
— Полагаю, да. Цена обсуждается прежде всего специалистами. Это во-первых. Разговор идет на корпоративном уровне. Это вопрос, требующий большой работы. И не думаю, что в один заезд или в одну встречу все вдруг решилось.
Да, конечно, премьер наш, Владимир Владимирович, сказал, что мы не будем ставить Украину в трудное положение. Это естественно. А зачем нам-то? Что нам от этого, если Украина оказалась бы в таком положении? У нее и без того проблем хватает.
— А у вас как у одного из известнейших специалистов в этой отрасли есть ли какой-то свой ценовой прогноз? Какой все-таки будет цена на газ для Украины, скажем, с 1 января 2009 года? Какое-то видение есть у вас?
— Об этом не надо. Вы знаете, из моих уст это будет уже... серьезно. Это может на многое повлиять. Я не участвую в переговорах по этому вопросу, но знаю, насколько он серьезен. Переговоры, и очень серьезные переговоры, еще будут продолжаться... И потом, что такое дешевле, что такое дороже? Теперь существуют уже мировые цены, сколько лет мы уже живем в этих условиях?
— Алексей Миллер и премьер Молдовы Зинаида Гречаная обсуждали вопрос строительства новых магистральных газопроводов. Не является ли это осознанием Россией некоторых транзитных трудностей, связанных с Украиной?
— Пока трудностей никаких мы не ощущали, не скажу, что есть какие-то особые в этом плане проблемы...
Труба для всех одна
— А как же так называемые «газовые войны» три-четыре года назад?
— Это с транспортировкой газа никак не было связано.
Нам надо иметь в виду, что сама транспортная система была создана в Советском Союзе как система в одном государстве. И все магистральные газопроводы, которые проложены и идут на Запад, представляют собой трубы большого диаметра. Тогда они, к сожалению, не могли быть построены сквозными. К сожалению, не могли. Почему? Потому что тогда просто не было у нас возможностей таких.
Поэтому, строя магистральные газопроводы на Запад, мы тем самым газифицировали и Украину. То есть у нас в газопроводах построены отводы по Украине от этих магистральных трубопроводов. И в то время стоял вопрос (я тогда работал министром, меня заслушивали на политбюро), как сделать, чтобы от магистральных газопроводов все были отключены. Почему? Потому что когда были сильные холода, и они совпадали повсеместно, то тогда были резкие отборы газа, давление падало, и мы не могли пройти на Запад полным объемом по контрактам, которые уже были согласованы.
И стоял такой вопрос — как отключить. И это не потому, что мы там кого-то хотели отключить. То же самое было и по российской территории. И в России тоже питаются в большинстве своем от этих же магистральных газопроводов. Конечно, если бы в идеале можно было их проложить сквозными, то никто бы и никак тут не мог влиять, но, к сожалению, такой возможности не было.
Поэтому и сегодня, когда говорят, что, мол, «вы нам не дадите, а мы вас не пропустим», — это все разговоры. Дело в том, что ситуация не зависит от многих из говорящих, в том числе и от руководителей. Если совпадают сильные морозы, а это в природе случается, когда накрывается ими сразу и Россия, и Украина, и Европа даже, то это — форсмажорные обстоятельства. И хочу я этого или не хочу, или кто-то хочет, или не хочет, сделать ничего невозможно.
Расходы газа растут. А раз расходы растут — значит, и давление снижается. А когда давление снижается, пройти невозможно с таким объемом и количеством газа, которое необходимо. Так что вся эта система — она такая жесткая и очень взаимосвязанная. И к ней нужно очень внимательно относиться, серьезно, на «вы». Иначе не получится.
