Виктора Ющенко так часто упрекали в том, что он погрузил Украину в пучину стенаний, поминок и юбилеев черных дат истории, что тот, видимо, решил прекратить этот непрерывный плач и издал указ «О праздновании 350-летия победы войска под руководством гетмана Украины Ивана Выговского в Конотопской битве».
Конотопская битва 1659 г. давно стала мифом украинских националистических историков, которые пытались превознести ее значение. А после указа президента можно предположить, что «конотопский миф» перестанет быть достоянием маргинальных националистических тусовок и начнет внедряться в массовое сознание. Вот и министр культуры Иван Вовкун уже поспешил заявить, что конотопская победа — это «бренд, который должен получить всеукраинское и мировое значение».
Интересно, что ни в самом указе президента, ни в комментариях высокопоставленных чиновников ничего не сказано о том, над кем была одержана победа под Конотопом, и нет ни слова о том, что эта битва стала одним из эпизодов братоубийственной гражданской войны.
Гетман Выговский — пример для подражания современной «элиты»
«Конотопским» указом предписывается переименовать улицы и площади в честь Выговского и «других выдающихся военачальников и участников боевых действий в Конотопской битве».
Представляю появление в центре Киева улицы Мухаммед-Гирея — крымского хана, который внес в победу решающий вклад. А место для улицы Выговского я уже присмотрел — предлагаю переименовать уже существующую улицу Мазепы. А почему бы и нет? Измена Выговского старше измены Мазепы, и можно сказать, что последний является недостойным учеником первого. К тому же Выговский не был предан анафеме (может, потому, что не было уверенности в том, кто он — православный или католик?).
Вообще-то нынешние украинские историки в большом долгу перед Украиной. Бросившись воспевать Конотопскую битву, они не удосужились хоть как-то «отмыть» довольно неприятный образ гетмана Выговского, которого даже Грушевский назвал «более ловким, чем талантливым». Но, думаю, после указа президента работа в этом направлении закипит.
Напомню, что в тяжелые для Украины дни, наступившие после смерти Богдана Хмельницкого, при очень сомнительных обстоятельствах то ли постоянным, то ли временным гетманом был то ли избран, то ли назначен Иван Выговский, который вскоре, в январе 1658 г., присягнул на верность московскому царю.
Выговский — личность по-настоящему незаурядная. Только он в кратчайшие сроки умудрился восстановить против себя рядовых казаков и практическую всю Левобережную Украину. Подавить бунт на Левобережье Выговский пытался с помощью правобережных казаков, но большинство из них отказались участвовать в братоубийственной войне. Тогда гетман использовал наемные войска, состоявшие из немцев, поляков и татар, потратив на них казну, собранную Богданом Хмельницким.
Интересно, появится ли после указа Ющенко в Полтаве, которую Выговский сжег дотла, улица его имени? Будут ли чествовать гетмана в разоренных его наемниками Миргороде, Глухове и Лубнах? Против кого он воевал там — против русских, поляков или все-таки украинцев?
По скромным подсчетам, в тех боях полегло 15000 местных жителей (украинцев, разумеется). Вместе с угнанными в Крым мирными жителями потери Украины составили около 50000 человек — такова цена первого года правления Выговского.
Жестокость, с которой Выговский подавлял восстание запорожских казаков, не сравнить с «резней в Батурине», что в последнее время на слуху. Осадив городок Зеньков (ныне Полтавская область), Выговский пообещал его защитникам жизнь и свободу в обмен на капитуляцию. Те поверили и поплатились — все до единого были убиты.
Воевода Василий Шереметев говорил о Выговском, что тот «языком говорит, как бы походило на дело, а в сердце правды нет».
Нынешней политической «элите» Украины есть у кого учиться...
Во всем «виновата Москва»
Все это время Москва, чьими подданными были украинские казаки, пыталась примирить гетмана и восставших. И те и другие (Выговский тоже!) настоятельно просили царя прислать войско — по Переяславскому договору только небольшой отряд под командованием вышеупомянутого Шереметева находился в Киеве.
Мой покойный брат Дмитрий Корнилов подробно исследовал историю Конотопской битвы в своей неизданной книге «Две Украины», поэтому его нужно считать соавтором этой статьи. Вот что он писал: «С тех пор все историки-националисты не преминут лягнуть Россию: одни за то, что под видом помощи Выговскому она, дескать, хотела оккупировать Украину; другие — за то, что так и не помогла Выговскому справиться с мятежниками, попросту говоря, не приняла участие в организованной им бойне. Большинство же историков умудряются объединить оба обвинения, поскольку, мол, хорошо ведь известно: Москва виновата во всех абсолютно бедах».
Не закончив расправу с восставшими, Выговский решил выбить Шереметева из Киева. Но сам попал в плен. Думаете, он заявил о намерении отделить Украину от России? Нет, он покаялся, вторично присягнул на верность московскому царю и обязался распустить свое войско и отправить крымских татар обратно за Перекоп.
Шереметев великодушно простил изменника и отпустил его (велико же коварство «оккупантов»!).
В сентябре 1658 г. Выговский подписывает с Польшей Гадячский договор. Собственно, одним росчерком пера он перечеркнул все завоевания Богдана Хмельницкого, попытавшись вернуть Украину в состав Речи Посполитой. После этого Москва официально объявила Выговского изменником, а украинские казаки выбрали вместо него наказного (временного) гетмана Ивана Беспалого. Тот факт, что впоследствии под Конотопом украинские казаки во главе с легитимным гетманом Беспалым сражались на стороне московского царя против низложенного Выговского, нынешние украинские историки стараются замалчивать. Как и последствия Гадячского договора, описанные летописцем Самойлом Величко: Выговский «откинулся до поляков, наведши на Украину Малороссийскую великое злоключение, многий мятеж, кровопролитие и крайное разорение».
Битва у Сосновской переправы, она же Конотопская
Москва больше не могла бездействовать. Огромная территория оказалась в руках вражеского альянса, оголяя уже незащищенные рубежи государства. К тому же запорожцы взывали о помощи. Русская армия под командованием известного военачальника князя Алексея Трубецкого в январе 1659 г. вступила на территорию, подконтрольную украинским казакам, и соединилась с войском Беспалого.
Надо сказать, Трубецкой не слишком торопился, надеясь на мирный исход конфликта и не желая лишнего кровопролития на землях, которые в Москве считали братскими. Командование русской армии знало, что против Выговского большинство населения, и было уверено, что тот долго не протянет.
Поэтому 19 апреля 1659 г. Трубецкой со своей армией начал продолжительную осаду Конотопа, где засели сторонники Выговского. Сам он ушел вглубь Украины, дожидаясь обещанной помощи от крымского хана и польского короля. Дождавшись войска Мухаммед-Гирея, смещенный украинский гетман присягнул и ему (до этого Выговский дважды присягал московскому царю и, заключив Гадячский договор, фактически присягнул и польскому королю).
29 июня состоялась битва возле Сосновской переправы, известная под названием Конотопской. Многочисленное русское войско в битве не участвовало, хотя сейчас некоторые украинские историки радостно пишут о «полном разгроме армии Трубецкого». Судя по всему, русские войска пренебрегли разведкой. Передовой элитный отряд конницы князя Семена Пожарского безрассудно бросился за отступавшим Выговским, а в тыл русской коннице ударили находившиеся в засаде татары. В этой бездумной атаке погибли отпрыски самых знатных московских родов. При этом попытка татар развить успех и напасть на армию Трубецкого, непосредственно осаждавшую Конотоп, провалилась — русская артиллерия отбила нападение.
Князь Пожарский, мужественно прикрывавший отход остатков своего отряда, был ранен и попал в плен. В отличие от Выговского, он не стал кланяться крымскому хану. Пожарский гордо бросил Выговскому обвинения в измене и плюнул в лицо Мухаммед-Гирею, после чего был изрублен на куски.
На этом и завершилась Конотопская битва. Гибель лучших потомков русской знати была воспринята в Москве как национальная трагедия. Точно так же в 1854 г. вся Англия скорбела и до сих пор скорбит по поводу точной копии авантюрной вылазки русской конницы под Конотопом — знаменитой «атаки легкой кавалерии» под Балаклавой.
Тогда, 200 лет спустя после Конотопа, отпрыски самых знатных семей Британии безрассудно ринулись в атаку против русской артиллерии и почти все до единого пали в бою (героико-трагическая поэма лорда Теннисона в честь этой битвы до сих пор считается в Англии классикой).
Казалось бы, какой повод для России отпраздновать эту «историческую победу»! Но россияне понимают, что победа под Балаклавой — лишь эпизод трагической для страны Крымской войны, и праздников не устраивают. Потому что важен итог всей войны, а не отдельного сражения.
Было бы смешно, если бы в Германии сейчас устраивали праздники по поводу победы над Красной армией под Харьковом. Или во Франции — по поводу победы над Кутузовым при Бородино. Потому что в этих странах помнят, чем закончились те кампании.
